боялся поднять глаза на наших отцов – просидел всю дорогу, глядя в окно и думая о том, насколько близок он был к тому, чтобы отказаться от меня во второй раз. Он поклялся себе, что я об этом не узнаю, но в итоге все равно рассказал, решив ничего от меня не утаивать, хотя меня его откровенность больно ранила.
Отцу понадобилось почти две недели, чтобы найти в себе моральные силы исполнить волю хазрата Нуцала. Все это время на него оказывали давление члены семьи: сестра, племянники, дядья… Особенно усердствовал Агабек, заявивший, что меня следует незамедлительно вернуть домой и в наказание за строптивость выдать замуж за пожилого вдовца, и если отец этого не сделает, то опозорит их род.
Арсену оставалось только ждать. Он почти не разговаривал со своим отцом и редко бывал дома, проводя время в мечети или у своих школьных друзей.
Наконец отец пришел к Омаровым и передал Арсену благословение – с условием, что Арсен обязуется выплатить мне всю сумму махра не позднее чем через два года после никаха. «Возвращайтесь в Цуриб, – сказал отец. – Нечего вам делать на чужбине». Арсен обещал подумать, но про себя решил, что мы останемся в Ставрополе, если только я не попрошу его об обратном.
– Нет, – покачала я головой, – я тоже не хочу возвращаться.
– Но там ты сможешь работать в мамином ателье. Отец собирается отказаться от аренды подвала, но если мы вернемся…
– Нам не будет в Цурибе спокойной жизни. Там я не смогу чувствовать себя свободной.
– После никаха ты в любом случае не будешь свободной.
– И что, ты даже не позволишь мне работать? – спросила я вроде бы в шутку, но на самом деле вопрос был очень серьезным.
До этого момента мы не обсуждали, насколько далеко будет распространяться власть Арсена как мужа. Я знала, что он никогда не станет таким деспотом, как его отец, но ведь и мой отец не был деспотом, однако же запретил Марьям выходить из дому, когда она забеременела.
– Позволю. Пока не родится ребенок. После этого мы будем жить только на мой заработок.
– Меня это не пугает. – Я встала, подошла к Арсену и заглянула ему в глаза. – А тебя?
Вместо ответа Арсен привлек меня к себе. Объятие было таким крепким, таким горячим, словно он обнял меня не одной рукой, а сотней рук.
27
Марьям родила девочку 2 января 1995 года.
Роды были стремительными – ее едва успели довезти до больницы – и тяжелыми. Насколько я поняла из путаных объяснений Арсена, вернувшегося с телефонных переговоров с моим отцом, Марьям потеряла много крови и два дня провела в реанимации. Это случилось из-за какой-то отслойки, если я правильно расслышала слово.
Девочку назвали Эльмирой. Я поздравила отца и Марьям письмом, в котором пожелала Марьям скорейшего выздоровления и спокойных ночей, а сводной сестре – расти счастливой и радовать родителей.
Мы с Арсеном поженились три недели назад, и я еще не вполне освоилась с ролью жены, особенно с тем самым, чего я и боялась, и тайно желала, пока ждала никаха. Наконец мне открылась тайна семейной жизни, которую так тщательно оберегают от дочерей замужние женщины. Не скажу, что открытие оказалось приятным. По правде говоря, испытание первой брачной ночи повергло меня в шок, но я постаралась скрыть это от Арсена, который, в отличие от меня, явно был доволен. Последующие ночи оказались менее неприятными, но я все равно пока не привыкла, хотя Арсен терпелив и нежен со мной.
Если бы год назад мне сказали, что моя свадьба будет такой скромной, я бы не поверила. Как и все мои ровесницы, в мечтах я представляла этот день совсем по-другому. Пышное платье и фата, подружки невесты, ресторан, сотни гостей, подарки, благословение родителей…
Отсутствие отца расстроило меня больше всего. Я до последнего надеялась, что он приедет. Дата никаха была ему известна. Раз он дал свое благословение, то мог бы и приехать, тем более с Марьям тогда все было в порядке. Но он ограничился телеграммой с поздравлением. А тетя Зулейха вообще мне ничего не написала.
Накануне никаха мы с Арсеном зарегистрировались в загсе, а на следующий день хазрат Абдулазим в присутствии наиболее уважаемых членов джамаата, среди которых был и Алдар Муниров, владелец сапожной мастерской, соединил нас по милости Всевышнего. Соседи Арсена, которые стали ему друзьями, тоже присутствовали на церемонии. Замира ждала у входа в мечеть. Мы втроем пошли в кафе и отметили свадьбу с тортом и лимонадом.
Мы поселились неподалеку от прежнего дома Арсена. Комнату за недорого сдает пожилая хозяйка, а сама живет в другой комнате. Авдотья Тимофеевна сказала, что мы будем ей вместо внуков, которых у нее нет, потому что замужем она не была. Она мне сразу понравилась: тихая, добрая и такие вкусные оладьи печет!
Комнатка крохотная, но это даже хорошо: из мебели тут только кровать, стол, пара стульев и шкаф, да еще ковер на полу. Если бы комната была большая, в ней было бы неуютно. Мне пришлось купить самое дешевое постельное белье и тот минимум посуды, который необходим для готовки. Вначале я жалела о приданом, сложенном в сундуках в отцовской квартире, потом перестала о нем думать. Главное – я стала женой Арсена. А посудой и всем остальным мы со временем обзаведемся.
С Замирой я вижусь каждый день – и на работе, и в выходные. По понедельникам и вторникам она приходит в гости, но остается только до того момента, пока Арсен не возвращается с работы. Едва заслышит его голос в прихожей – тут же встает и начинает прощаться. Я ее не удерживаю, потому что ценю каждую минуту, проведенную с Арсеном наедине. Возможно, это только поначалу, как бывает у всех молодоженов, но пока я не готова тратить время, принадлежащее нам двоим, на кого-то еще.
Из-за того что Арсен откладывает на махр и платит за квартиру, нам приходится экономить. Я уже знаю все магазины в нашем районе, где по определенным дням бывают скидки и где можно купить продукты подешевле. Еда составляет основную часть расходов, хотя я готовлю самые простые (но вкусные и сытные) блюда. Если требуется что-то из одежды, я шью сама, если прохудилась обувь, Арсен ее чинит. Раз в неделю мы позволяем себе маленькие радости – кино или кафе. Арсен шутит, что раз уж мы не поехали в свадебное путешествие, как это делают герои фильмов, то хоть на экране
