через стол:
– Я нашла снимки, где ты позируешь со своей доской.
Бабушка взяла их со стола и долго внимательно изучала, не произнося ни слова.
– Что скажешь? – спросила я.
– Доска прекрасная, правда? В жизни она была даже красивее. – Взгляд ее радостно сиял.
– Не сомневаюсь, – ответила я.
Она развернула одну из фотографий горизонтально и поднесла к лицу: глаз, нарисованный на доске, теперь оказался прямо возле ее собственного.
– Должно быть, он много всматривался в мои глаза, – сказала она.
Я улыбнулась, пересказала в микрофон все, что она только что проделала, и наконец спросила:
– Правда?
После недели неустанных поцелуев романтический дух во мне обострился, и бабушкина история стала казаться еще более волшебной.
Когда она заговорила, то выглядела почти окрыленной:
– Да. Он считал их красивыми.
– Они и правда красивые, – сказала я.
– Тебе тоже достались мои глаза, солнышко.
Я стиснула ее руку, вспоминая, как Тео сказал, будто мы с ней похожи. Щеки залились краской.
Бабушка провела пальцем по доске на одном из снимков:
– Хотела бы я снова увидеть ее вживую.
– Я бы тоже хотела, чтобы ты на нее взглянула. – И надеялась, что удастся это исполнить.
В дверной проем вдруг просунула голову мама, но шагнула назад, увидев, что идет запись. Я жестом позвала ее в комнату.
– Сегодня у нас особенный гость, – объявила я. – Это моя мама. Поздоровайся, мам.
Она склонилась над микрофоном и проговорила:
– Привет, народ.
Я сжала губы, изо всех сил стараясь не рассмеяться.
Мамин взгляд упал на фотографии на столе.
– Это что?
– Нашла их в прошлые выходные.
Ее губы сложились трубочкой.
– И это?..
– Бабушка была знакома с Эндрю Ланкастером.
– Говорила же, – вставила бабушка.
– Говорила, да, – отозвалась мама. И, глядя на меня, беззвучно спросила: «Откуда ты их взяла?»
«Потом расскажу», – одними губами ответила я и указала на микрофон.
Мама кивнула и вышла из комнаты.
– Дорогие слушатели, специально для вас я выложу эти фотографии в Сеть. Если кто-нибудь из вас видел такую доску, пожалуйста, напишите мне в личку.
– Интересно, сейчас я бы влезла в этот купальник? – кокетливо улыбнулась бабушка.
* * *
– Я чувствую себя вуайеристом, – сказал Макс, лежа на плоском камне и глядя в бинокль. Прошло еще несколько дней интенсивных тренировок, и я объявила Тео, что перед отбором моему организму нужно восстановиться. Он согласился.
– Я бы использовал слово снайпер, – ответил Тео. – Как-никак, мы на холме.
Мы и правда были на холме. Поднялись сюда по еле различимой тропинке, оставив машину возле дороги – все потому, что ворота в доме напротив были закрыты и нам не удалось подойти к двери и постучать. Мы попытались было дозвониться до хозяев по домофону, но никто не ответил. Так что теперь мы сидели тут и глядели в бинокль.
– Видимо, я не такой крутой, как ты, – сказал ему Макс, протягивая бинокль Ли.
– На вуайеристов мы похожи больше, – заметила я. – Винтовок-то у нас нет.
– Зато есть задание, – сказала Дежа, следившая за домом безо всяких увеличительных линз.
– Слово «вуайерист» вообще подходит в нашей ситуации? – спросил Ли.
– Вы все поняли, что я имею в виду, – сказал Макс. – В том сообщении были еще какие-нибудь указания? Типа чей это дом, или как пробраться через неприступные ворота, или как выйти на хозяина?
– Такое ощущение, что дом вообще заброшенный. – Ли передал бинокль Тео.
– В сообщении было сказано, что в этом доме Эндрю Ланкастер жил последние десять лет своей жизни и что, возможно, доска где-то на участке.
После того как я опубликовала последний выпуск с фотографиями доски, слушатели засы́пали меня разнообразными наводками. Но от большинства из них не было толку. Мне писали про разбросанные по штатам города, где выставлялась его экспозиция. Называли людей, с которыми невозможно было связаться, или попросту давали неверную информацию. Даже насчет этой зацепки я не была уверена. Вполне вероятно, что Эндрю Ланкастер вовсе не проводил здесь свои последние десять лет.
Дом располагался среди холмов, у небольшого двухполосного участка на Шоссе 41, довольно далеко от дороги. Обзор по большей части загораживали заросли и деревья, но можно было разглядеть кое-какие фрагменты дома.
– Представь, что ты преступница, которой наплевать на запертые ворота и камеры наблюдения, – шутливо сказал Тео, перекладывая бинокль мне в руки. – Что будем делать?
– Ха-ха, – сказала я, поднося окуляры к глазам.
От сильного приближения я сперва ощутила дезориентацию. Но через пару мгновений сумела отыскать дом – кусочки коричневой кровли, проглядывающие сквозь деревья.
– Может, у нас и нет винтовок, – сказала Дежа, – но у хозяев дома оружие наверняка есть.
– Не поняла. – Я подкрутила колесико фокусировки сверху бинокля.
– Говорю, у хозяев дома…
– Нет, я не об этом. Что это вон там? – Я одной рукой указала вперед, не отнимая бинокль от глаз.
– Я ничего не вижу, – ответил Ли.
– Какая-то голубая штуковина. Похоже на… неужели… там спасательная будка в дальнем конце двора?
– Чего? – удивилась Дежа. – Дай-ка взгляну. – Я вложила бинокль в ее протянутую руку.
– Нам нужно больше биноклей, – заметил Макс.
– Угу, теперь-то все оценили увлечение моего папы орнитологией, – сказал Ли.
– Да, пусть возьмет нас на вылазку в следующие выходные, – ответил Макс.
Тео, прищурившись, всматривался во двор.
– Скорее всего, просто сарай.
– Говорю вам, это спасательная будка.
Я взяла его за плечи и развернула в нужную сторону. Он улыбнулся, словно это прикосновение было прелюдией к поцелую. Впрочем, в этом была доля правды. В последнюю неделю все что угодно становилось прелюдией к поцелую.
– Не отвлекайся, – шепнула я.
– Понятия не имею, о чем ты, – парировал он, проводя рукой по моему бедру. Я стояла позади него, на небольшом возвышении, и обняла его за шею. Он лег спиной мне на грудь.
Я чмокнула его в щеку.
– Похоже, ты права. Это спасательная будка. – Дежа присела на корточки, чтобы улучшить обзор.
– Зачем ставить ее во дворе? От их участка до океана десять минут. – Казалось, эта деталь неслучайна. Если в доме и правда жил Эндрю, будка наверняка что-то значит.
– Надо взглянуть на нее вблизи, – сказала Дежа.
– Пошли, – ответила я.
Спускаться с холма было проще, чем по нему подниматься, и вскоре мы снова оказались возле ворот. Пока я осматривала двор через бинокль, Максвелл опять принялся возиться с домофоном.
– Алло, – произнес он в самый динамик. Ответа не последовало.
Я обследовала каждый дюйм двора, пока в линзах наконец не появилась голубая постройка.
– Правда, что здесь жил Эндрю Ланкастер? – спрашивал Макс у серебряной коробочки, параллельно нажимая на всевозможные кнопки.
Я вдруг ахнула.
– Что там? – спросил Тео. Он стоял у меня за плечом и, прищурившись, смотрел во
