палец едва штангенциркулем не измерял. Думаешь, я этого не заметила? И сайты с ювелиркой в браузере!
Быстрым шагом к Лике приблизилась Анна Аароновна, бледная, перепуганная и словно вмиг постаревшая. Зашептала:
– Муравская, пожалуйста, уговори его спуститься. Он нас не слушает.
– Значит, ты догадалась! И поэтому меня бросила! – не унимался Ваня. – И телефон выключила!
– Он просто разрядился! Я много снимала сегодня! – рассердилась Лика.
– Да? Правда? – Ваня почувствовал, что сердце, которого в груди больше не было, пропустило несколько ударов. И забилось сильнее. И что мир, пожалуй, не так уж и плох. – Кстати, ты поройся там, на газоне. Я колечко для тебя купил.
– Это так романтично, – язвительно пробормотала Лика, переводя дыхание.
– Не слышу! А зачем в Хельсинки летала?
– Затем, что… – Лика закашлялась. Крикнула уже осипшим голосом: – Я же не могла ничего не подарить в ответ. Пришлось туда смотаться! За кольцом из «Хоббита»!
– Так ты принимаешь мое предложение? – широко улыбнулся Ваня.
– Нет, конечно! Рано еще жениться! А вот если ты про помолвку, то…
– Разве это не одно и то же?
– Дрозд! Ты безнадежен!
Яна Маркова
Первым делом самолеты
– Липатов! Коля, быстрее! Ты что, хочешь неуд получить?
– Самойлова, Синичкина, приготовились. Разминаемся!
Борис Иванович держал свисток в руках и, прохаживаясь вдоль беговой дорожки, подбадривал учеников 10 «А» класса, сдающих стометровку.
На стадионе появилась девушка – из тех, кто никогда не приходит на физкультуру по разным важным – активистским – причинам. Борис Иванович обернулся и посмотрел на нее расширенными от удивления глазами.
– Громова? Не ожидал увидеть тебя в спортивной экипировке.
Светлые кудряшки были перетянуты спортивной повязкой, розовые лосины плотно обтягивали стройные ноги, а короткий белый топик не прикрывал плоский живот. На ногах – беговые «Найки» последней модели.
– Борис Иванович, я пришла сдавать зачет.
– Ты? – физрук пожал плечами. – Иди разминайся.
– Мне… я… – начала было Юля, но Борис Иванович уже переключился на других.
– Беляков, сними наушники! Ты на уроке. У нас бег, а не танцы.
– Борис Иванович! Я ж так разминаюсь, – стал оправдываться Андрей, но наушники снял.
Юля медленно пробежала круг, сделала пару упражнений, что-то отдаленно похожее на разминку.
Борис Иванович вздохнул.
– Чижов, Соколов, на старт. Юля Громова и Роза Оганесян, приготовиться.
Мальчики, сорвавшись со старта, побежали вперед. Роза встала на стартовую линию. За ней подошла Юля. Заняла позицию. И стала ждать сигнала.
– На старт! – Борис Иванович поднял одну руку вверх, а в другой зажал секундомер.
Старт. Рывок. Секунды. Финиш.
Юля Громова остановилась и дышала так, словно никак не могла набрать в легкие достаточно кислорода, в боку заболело, а сердце бешено стучало.
К ней подошел Борис Иванович.
– Ладно, Громова, не переживай. Зато ты красивая и умная – редкое сочетание. Есть более важные вещи, чем стометровка в твоей жизни. Иди переоденься, будешь протоколы заполнять. Поставлю я тебе зачет.
Девушка так и стояла, уперев руки в колени, наклонив корпус вперед, чтобы никто не видел ее увлажнившихся глаз. Не помогли ей ни модные кроссовки, ни…
Секундомер, болтавшийся на шее Бориса Ивановича, показывал неутешительные 22 секунды.
* * *
На стадионе за школой не было никого, кроме одинокой Юлии Громовой. Уроки уже закончились, а для вечерних секций было еще слишком рано. В короткой черной юбке, белой блузе и синей жилетке она сидела в первом ряду трибун. Каблуки ее туфель провалились в траву, а плечи сотрясались от рыданий. И стадион был последним местом, где она могла бы успокоиться. Рядом с ней лежал рюкзак со спортивной одеждой – абсолютно сухой и пахнущей кондиционером для белья.
Неожиданно на стадионе появился Захар. Высокий, с крепкими ногами, русыми волосами и приветливой улыбкой, он не входил в круг близких приятелей Юли, хотя они и учились в одном классе. Вот и сейчас Юля едва обратила на него внимание, хотя он и нарушил ее уединение, на которое она так рассчитывала.
Захар начал разминаться. Шея, плечи, стопы. Затем – специальные беговые упражнения. Прыжки, выпады, бег гуськом. Пару раз он посмотрел на Юлю, но та его не замечала и будто специально отворачивала взгляд. Захар начал разминочный бег, но, пробежав полкруга, замедлился напротив Юли и, наконец, тяжело вздохнув, подошел к девушке.
– Ну и чего ты рыдаешь? – Захар участливо смотрел на одноклассницу, но Юля молчала и смотрела на носки своих туфель.
Захар так и стоял перед Юлей, заслоняя ее от света. Прошло несколько минут. Уходить парень явно не собирался, и в конце концов Юля все-таки подняла глаза и посмотрела на него. Несколько раз моргнула, смахивая слезы с мокрых ресниц.
– Давай колись, Громова. Что там у тебя такого ужасного случилось, что ты язык проглотила? – девушка в ответ все еще молчала. – Ладно, черт его знает, что с тобой. Но, если никто не умер, по-моему, проще на это забить.
– Забить, говоришь? – Юля мотнула белыми кудряшками, вытерла слезы обратной стороной ладони и внимательно посмотрела на Захара. – Я бегать не могу.
– Бежала же на физкультуре. Я сам видел.
– Даже на тройку не пробежала, не сдала норматив.
При воспоминании об уроке физкультуры Юля наморщила нос и поджала губы. В голове снова зазвучал неумолимый голос: «Ты не сможешь! Ты не пробежишь!» И слезы сами покатились по щекам.
Захар вздохнул.
– Громова, хватит рыдать. Объясни нормально. Хочу понять, что произошло. Кто с тебя требует сдачу нормативов? Не переживай, поставят тебе нормальную оценку. Борис Иванович ведь сказал: все нормативы сдают, а красивая и умная Громова будет протоколы заполнять.
– Ну да…
– Радоваться надо, а не плакать.
Юля хотела было заплакать еще громче, но передумала, всхлипнула и, прищурясь, посмотрела на Захара:
– А ты чего тут торчишь? Уроки давно закончились.
Юля поднялась, отряхнула туфли от травы и взяла рюкзак, брелок-самолетик на замке закачался в такт.
– Помогал стулья расставлять в актовом зале, Анна Аароновна попросила, вечером у начальной школы спектакли, – Захар пошел вслед за Юлей, – мне не трудно. А возвращаться домой смысла уже не было. Хотел немного размяться перед тренировкой. Стой тут.
Захар побежал за своим рюкзаком, брошенным на другом конце поля, и вернулся.
– Пойдем, Громова. Провожу я тебя.
Они прошли через подтрибунное помещение, вышли в фойе школы и направились к выходу. Проходя мимо доски с надписью «Ими гордится школа», Юля задержала взгляд на фотографии добродушно улыбающегося Захара, на груди которого красовались медали.
На крыльце школы Захар остановил Юлю.
– Не переживай, правда.
– Захар, я переживаю не из-за зачета, – Юля задумалась, рассказать ли внезапно
