Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68
Она подумала, что сейчас проснется Ярдли и постучит в ответ, но по-прежнему стояла тишина. Все уже давно спали – день выдался долгим.
Она подошла к окнам, выходившим на подъездную дорожку, обвела взглядом рощу и поля, уходившие вдаль, – мерцающий в лунном свете мир, таинственный, туманный. Тот мир, что ждал ее дома, приводил ее в ярость – там не было никаких тайн, там был Монти, который унизил ее, а затем спелся с Джеком, и всем было наплевать – ведь дело касалось денег и власти, которая была еще важнее. Власть давала все, без нее ты был никем. Чем меньше времени она проводила в Голливуде, тем меньше у нее оставалось возможностей на что-то повлиять. Рано или поздно ее карьере все равно придет конец – может, гори оно все огнем?
Она вспомнила о том, что Джейн Остен тоже знала, что значат деньги и власть. Знала, что для женщины значит бедность, и этот всепоглощающий страх угадывался в ее книгах, хоть и прятался за благовидной вуалью хлопот о замужестве. Ни щедрость, ни снисхождение мужчин из их семей не могли сделать женщину по-настоящему независимой. Все же, благодаря своей гениальности, которую нельзя было купить ни за какие деньги, ей удалось добиться некоторой самостоятельности – достаточной, чтобы жить, работать и умереть так, как ей хотелось. Но главным ее достижением стали шесть романов, бывшими ее рукотворным наследием, ее детищем, и на ее пути не встал ни один мужчина, властный или богатый.
Однако Мими понимала, что и это было полуправдой. Быть может, жизнь Джейн сложилась бы совсем иначе, она смогла бы написать куда больше книг, если бы ее родственники-мужчины и издатели принимали несколько иные решения в ее пользу. Стоя сейчас под этой бледной луной, она, марионетка в руках двух финансистов без единой живой мысли, знала, как приятно создавать что-то, что не стареет с годами, становясь все лучше и лучше. Подобно Фаусту, она заключала свои голливудские контракты, забыв о театре, где седина и морщины в уголках глаз были заметны лишь с пары первых рядов. Богатство и слава настигли ее так быстро лишь благодаря ее красоте и мечтам о ней. Теперь же она могла в одночасье лишиться всего.
Она хотела было отойти от окна и попробовать уснуть, когда заметила, как вдалеке кто-то выходит из тени деревьев. Пастушья хижина на колесах стояла в самом сердце липовой рощи; открыв окно, она услышала едва различимый стук щеколды и шаги на скрипучих деревянных ступенях. Может, у нее просто разыгралось воображение, бывшее ничуть не слабее, чем у Эви, но чуть за полночь, когда она уже засыпала, ей грезились странные пары, образовавшиеся в их обществе: Эви и Адам, Адам и Аделина, доктор Грей и Франсес, Франсес и Эндрю…
Эви в одиночестве сидела в библиотеке. Час был поздний, и все в Большой Усадьбе уже давно были в постелях, но она обходилась всего четырьмя часами сна и в предрассветный час все еще работала.
Каталог был завершен. Она без устали трудилась над ним уже два года, за пару недель разобравшись с оставшимися томами, и теперь каждая из книг, стоявших на полках, получила собственное описание – а всего их было две тысячи триста семьдесят пять. Она отметила даты публикации, номера изданий, описала состояние переплетов и корешков, печати, дарственные надписи, экслибрисы, иллюстрации, гравюры, сноски и золочение обрезов. С прошлой осени по выходным она ходила в олтонскую библиотеку, где искала любую полезную информацию, а затем сопоставляла найденное с аукционными брошюрами и газетными вырезками из библиотеки Винчестера, пытаясь отслеживать недавние продажи лотов, а также состояние и оценочную стоимость идентичных изданий.
Прямо у нее над головой сейчас спал Ярдли Синклер, и потому она невероятно гордилась тем, что закончила работу именно сегодня. Присутствуя на оглашении завещания Джеймса Найта и узнав, что в любую минуту может найтись какой-нибудь дальний родственник и предъявить права на всю библиотеку, Эви поклялась сделать все как можно быстрее, чтобы наконец сообщить мисс Найт о ее точной стоимости. Когда она узнала о том, что один из сотрудников «Сотбис» присоединится к обществу и что это тот самый мистер Синклер, с которым они столько раз общались по телефону, пока он пытался добиться встречи с Франсес, у нее появилась еще одна весомая причина поспешить.
По ее расчетам, если она была хотя бы наполовину так умна, как считала, лишь в этой комнате стоимость книг оценивалась в десятки тысяч фунтов стерлингов.
Самые важные книги она поставила отдельно, на две полки по соседству, – оценить их было труднее всего. Там были первые, посмертные издания «Доводов рассудка» и «Нортенгерского аббатства» 1817 года с предисловием брата Джейн, Джеймса. Были и ранние прижизненные издания с дарственными надписями, некоторые в хрупких картонных переплетах, что делало их ценнее, чем тома, переплетенные позже на заказ. Было то самое филадельфийское издание «Эммы», загадочным образом пересекшее океан, первые издания «Памелы» Сэмюэля Ричардсона, «Камиллы» Фанни Берни, «Коринны» мадам де Сталь и старинное французское издание «Божественной комедии» Данте. Третье фолио Шекспира, как узнала Эви в Британском музее, настолько редко появлялось в продаже, что оценить его как следует не представлялось возможным. Но невероятнее всего была ее сентябрьская находка – письмо Кассандре от Джейн, спрятанное в книге по языковедению. Письмо, о существовании которого никто даже не догадывался. Письмо, отвечавшее на вопросы, над которыми спорили десятилетиями, и порождавшее новые.
Эви сидела на своем стульчике, с каталогом на коленях, и наслаждалась упоением своих открытий, зажегшем в ней страсть к знаниям и гордость от того, что никто до нее не делал ничего подобного. Ей еще не было и семнадцати, и деревенские парни могли ухаживать за ней еще много лет, но она и представить не могла, что ей овладеет такое же всепоглощающее чувство. Она думала о покорителях Арктики, шедших сквозь бескрайние ледяные поля, о капитане Куке, чьи корабли бороздили воды Тихого океана, о тех мужчинах, что сражались в извечных войнах – вся их энергия была подчинена жажде завоеваний и власти. А свои силы она употребила на то, что было скрыто от взора, и ей подчинились тайны старого дома, чьи славные дни давно минули. Среди забот и трудов повседневности она сумела разглядеть нечто невидимое другим. Смогла сделать что-то очень важное, несмотря на столь незатейливую жизнь, уготованную ей. Каждый день она видела бледный призрак мисс Франсес, плывший по комнатам, одинокого Адама Бервика, восседавшего на телеге, и доктора Грея на обходе, в глазах
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68
