даже тех, которые у него есть, прокормить не может?
– Тем не менее он женится. – Я помолчала. – И он позвал нас на свадьбу. – Я еще немного помолчала. – Ты поедешь?
– А ты? Без тебя я не поеду.
Я растерялась. Мысли вихрем закружились в голове. Поехать в Цуриб? Вот так, неожиданно? Зимой, с пересадками, с грудным ребенком?..
– А как же Джума?
– Возьмем ее с собой.
– Но ей всего три месяца, и…
– Я помню, когда она родилась, Киштама! – сердито прошипел Арсен. – И знаю, что наша дочь еще мала для такой поездки. Но что ты предлагаешь? Оставить ее соседке?
Осторожно переложив девочку в кроватку, я сказала:
– Пожалуйста, не сердись. Я понимаю, что для тебя это так же неожиданно, как и для меня.
– Еще бы, – пробормотал Арсен, отвернувшись.
Я подошла к нему, примирительно погладила по плечу и предложила:
– Пойдем на кухню. Я проголодалась, а мне скоро опять кормить Джуму.
Авдотья Тимофеевна еще не вставала, поэтому на кухне мы могли спокойно поговорить.
Я заварила чай и сделала бутерброды с сыром. Все это время Арсен молча стоял у окна и вглядывался через стекло, словно пытался разглядеть что-то во дворе, окутанном зимними утренними сумерками.
– Арсен, все готово.
– А? – Он обернулся, словно только сейчас вспомнил о моем присутствии.
– Завтрак готов.
Арсен сел за стол, взял кружку с чаем и сделал глоток, поморщился – слишком горячо – и поставил обратно; он всегда так делал, даже если я разбавляла кипяток прохладной водой. Мне это в нем нравилось, сама не знаю почему.
– О чем ты сейчас думал? – осторожно спросила я, помня его недавнюю вспышку.
– О маме, – помолчав, ответил Арсен.
Я тоже сразу подумала о тете Саиде, когда прочла телеграмму. Но ведь мой отец женился дважды после того, как погибла мама. В этом не было ничего ужасного. Мужчины не вдовеют слишком долго. В любом возрасте они нуждаются в жене. Я хотела сказать это Арсену, но передумала. Зачем делать ему еще больнее? К тому же он наверняка сам это понимает.
– Я должен присутствовать на этой свадьбе, Киштама. Это мой долг.
Я кивнула, соглашаясь.
– Но я не могу ехать один. У меня есть семья – ты и Джума. Мы должны ехать в Цуриб все вместе. Наши родственники должны принять нас как семью. Ты понимаешь?
Я снова кивнула и посмотрела на настенный календарь. Третье января. Нет, уже четвертое – Авдотья Тимофеевна забыла перед сном оторвать листок. Я встала, оторвала вчерашний день и выбросила в мусорное ведро.
Остается меньше недели до поездки. Нужно купить билеты и свадебные подарки, а денег, как всегда, в обрез. Арсену нужно отпроситься с работы на неделю, а то и на две. Женитьба отца – уважительная причина, но обычно об отпуске просят заранее.
– Почему отец сообщил только сейчас? – словно прочитав мои мысли, пробормотал Арсен. – Наверняка помолвка состоялась не меньше месяца назад.
Я догадывалась, в чем причина, но не решилась это озвучить. Однако Арсен, видимо, и сам подумал о том же.
– Наверняка он не хотел нас звать. Не может простить мне женитьбу, и эти выяснения отношений с твоим отцом, и пересуды родственников… Скорее всего, снова вмешался хазрат Нуцал. Узнал, что нас не позвали, и пристыдил отца. А может, родня новой жены настояла. Все-таки я его старший сын. – Арсен сердито передернул плечами. – Ладно, что толку гадать? Надо ехать. Как назло, заказов много, всем приспичило чинить зимнюю обувь… Надеюсь, Алдар Хакимович меня отпустит. Нужно показать ему телеграмму… Где она, не знаешь?
Арсен осмотрелся, словно был уверен, что телеграмма где-то на кухне.
– Ты же ее… – Я прикусила язык. – Она в комнате. Я принесу.
– Потом пойду на вокзал за билетами. На Джуму нужен билет, как думаешь?
– Наверное, нет. Она будет у меня на руках, а ночью я положу ее рядом с собой. Но ты все равно уточни в кассе. Арсен… Еще нужен свадебный подарок.
– Знаю. Но это уже не твоя забота. Ты не должна думать о таких вещах, Киштама.
– Возьми те деньги, которые ты перед Новым годом отложил на махр.
– Нет! – резко сказал Арсен.
– Ты вернешь эту сумму – потом, когда сможешь. Это как пропустить пост по уважительной причине, а потом его восполнить. Я в этот Рамадан не постилась из-за Джумы. Но когда перестану ее кормить, обязательно восполню все пропущенные дни. Так же и с деньгами. Возьми их, прошу, и не переживай хотя бы об этом.
Арсен смотрел на меня с несвойственным ему отчуждением, а потом что-то дрогнуло в его лице, и он накрыл мою руку своей ладонью. Я затаила дыхание: вот сейчас…
Сейчас он наконец скажет…
В этот момент раздался требовательный плач Джумы.
– Она проголодалась, – сказал Арсен. – Иди к ней скорее.
29
Я сижу в окружении женщин.
В гостевой зале тети Зулейхи собрались все наши родственницы, близкие и дальние. Их так много, что те, кому не досталось места на диване или на стульях, сидят на полу на циновках.
Тетя Зулейха, ее невестки Багдагуль и Адина, Марьям, Амина, жена дяди Саида Рамиля, три ее замужние дочери (мои двоюродные сестры) и две ее невестки, Фарида Джавадовна (мать дяди Рамиза) и несколько дальних родственниц, которых я не видела с маминых похорон.
Их дыхание смешивается с жаром от натопленной печи, и от этого в комнате так душно, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не встать и не распахнуть окно. Но на моих коленях спит Джума, к тому же я не могу делать что-то в доме, в котором не являюсь хозяйкой.
Они смотрят на меня и задают вопросы. Мне приходится делать над собой усилие, чтобы улыбаться и отвечать приветливо и обстоятельно, хотя я очень устала, и стул неудобный, и молоко прилило, и еще эта духота, а вопросы не иссякают. Хоть бы Джума поскорее проснулась и потребовала свой обед.
Тяжело ли я носила Джуму? Как прошли роды? Ребенка принимала женская бригада или я позволила врачу-мужчине себя осматривать, и если да – знал ли об этом Арсен? Молоко сразу пришло? Его много? Какое платье я надевала на свадьбу? У меня были подружки невесты? Каково это – выходить замуж без опекуна, без родственников, без свадебного торжества? Правда, что в Ставрополе женщины позволяют себе многое? Правда, что…
Я всерьез думаю о том, чтобы незаметно ущипнуть Джуму, которая крепко спит после долгой дороги. Рука сама тянется к ножке, укрытой одеяльцем, но я прихожу в себя, отдергиваю
