услугу. Мы не супергерои, которые спасают мир. Вы хотите выбраться из тяжелой жизненной ситуации, и наш фонд помогает вам это сделать. Мы сделаем только то, о чем вы сами попросите. Поэтому мы считаем вас своими клиентами.
— Значит, не платим? — спросил Мамай. — Бесплатно?
— Все верно. Наши услуги оплачивают доноры фонда. Не клиенты. Понимаю, что в этом может быть путаница.
— Ага.
Настя кивала, ожидая еще вопросов, но их не было.
— Еще одна вещь, которую я хочу, чтобы вы осознали: вы находились в рабстве.
— Серьезно? — сказал Ян.
— Вы работали по ненормированному графику, жили в неблагоприятных условиях, не получали зарплату, и все это против своей воли. Это то, что называется состоянием рабства.
— Нет. — Ян качал головой. Из легких у него пытался выйти смех, но застревал во рту.
— Да, — сказала Настя. — Вам важно это понять и принять, чтобы двигаться дальше.
— Это хуйня какая-то.
— Согласна. Поэтому мы здесь.
Ян смотрел, как Настя открывает форточки.
— Скажите, если будет холодно.
Он сидел на стуле, и здоровая нога скользила по полу, и Ян возвращал ее, и она соскальзывала снова.
— Блин. — Ян посмотрел вниз на глиняную мазню от кроссовок. — Извините.
— Ничего. Все нормально. Это ничего.
Ян сделал себе еще кофе. Мамай пошел в душ. Настя, кажется, упомянула душ на каком-то этапе, но Ян про него забыл.
— Так, — сказала она. — Пока Олег моется, можем с вами обсудить, чем наш фонд может вам помочь.
— Что?
— Услуги. Что вам нужно? Документы? Психолог? Адвокат?
— У вас есть телефон?
— Телефон?
— Да. То есть позвонить.
— А, конечно. Вот. Правда, там зарядки мало. Аккумулятор надо поменять, я все забываю.
Она дала Яну телефон и ушла. Помещение не было огромным, но три человека могли спрятаться друг от друга. С четырьмя уже возникла бы проблема. Ян думал об этом, уставившись на цифры в телефоне.
— Спасибо, — сказал он, но в комнате никого не было.
Он набрал Киру. Гудок долго тянулся, а потом оборвался, и голос предложил оставить сообщение после сигнала. Ян попробовал еще несколько раз, пока из динамика не сказали, что абонент находится вне зоны действия сети.
На столике лежали сухари с изюмом. Ян похрустел несколькими, потом начал макать их в кофе. Он снова взял телефон.
— Алло?
— Мам? — сказал Ян.
— Кто это?
— Мам, привет.
— Ян?
— Прости, я потерял телефон.
— Ох, это мошенники, что ли, да? Вы сейчас скажете, что мой сын попал к аварию? Я смотрела про вас репортаж.
— Нет, мам. Это я.
— Так они все так и говорят. Именно так и говорят!
— Я не знаю, как они говорят. Это я.
— Не знаю. Не знаю.
— Это я, мам. Мы с Кирой к тебе приезжали. Я тебе дров наколол. Плитку забрал от, как ее, Марии? Любови?
— Люба, да. «Мария» — это название ее кафе.
— Там есть официантка Мария.
— Маша? Есть, да. Правда, что ли, ты?
— Я, я. Говорю же, это я.
— Ох, господи. Как я переживала! Ты не представляешь. Совсем звонить перестал. Все у вас хорошо?
— Да. Да, все отлично. Мы просто с Кирой ездили по горам, а там связи нет. Потом потерял телефон, вот попросил у прохожего тебе позвонить.
— У прохожего? А Кира где?
— Кира? Здесь она. Все хорошо.
— А чего с ее телефона не позвонил?
— Да она тут пошла в магазин. Мам, ты как вообще?
— Нормально все, нормально. Все как обычно.
— Дров хватает на зиму?
— Так у нас газ же провели. Я котел поставила, батареи. Нормально. Окна пропускают, конечно. Сквозняк холодный, но тепло, в целом. Нормально.
— Супер. Супер. Рад слышать твой голос.
— Все хорошо у тебя? Голос какой-то странный. С Кирой все в порядке?
— Да-да.
— А чего голос странный? Заболел? Сейчас вирус такой ходит. Все болеют. Температура тридцать восемь несколько дней, а потом раз, и все. У нас все уже переболели.
— Ты болеешь?
— Я? Нет. У меня было так чуть-чуть, не сильно. Сейчас нормально.
— Выпей лекарства хоть какие-нибудь.
— Да я уже нормально.
— Ну хорошо. Заедем к тебе как-нибудь.
— Да ладно, я никуда не денусь.
— Мам… Кира возвращается. Накупила два пакета чего-то, пойду помогу донести.
— Ой, давай-давай. Привет передавай.
— Обязательно. Тебе тоже.
— Ну пока.
— Пока. Люблю тебя. Обнимаю.
— И я. И я.
В офисе также была стиралка и сушилка. Мамай, который после душа уже выглядел больше как Олег, пустил Яна вперед, и когда Ян закончил мыться, его вещи стучали о горячий сушильный барабан.
— Спасибо, — сказал Ян Насте.
— Это не я. Олег переложил вещи в сушилку.
— Я чувствую себя голым без своей одежды, — сказал Олег. Он кутался в полотенце и наблюдал за стиркой.
— У нас есть какая-то одежда.
— Как будто на мне совсем ничего нет.
— Я бы что-нибудь пока надел, — сказал Ян.
Футболка с Микки Маусом из страз и бриджи с карманами на коленях. Олег посмотрел на Яна и повернулся обратно к стирке.
— Нахуй блять, — сказал он.
Насте Ян сказал, что ему ничего не нужно. Документы он не терял, они в машине. Судиться было чем-то из чужой жизни. Психолог не нужен, потому что — серьезно?
— У вас есть деньги? Мне нужно добраться до Сортавалы. И телефон.
— Телефона нет. Деньги не можем выдавать вот так. Сами понимаете. Да их особо и нет.
— Тогда ничего не нужно.
Он дождался, пока вещи досушатся, переоделся и пошел на выход.
— Какой у вас план? — спросила Настя. — Я могу кинуть клич в чат волонтеров, что нужно довезти до Сортавалы. Но это слишком далеко. Может, кто-то довезет до Ростова, но уже, наверное, ближе к выходным.
— Какой сейчас день недели?
— Среда.
— Понятно. Нет, спасибо. Поеду автостопом.
Настя посмотрела, как он хромает.
— Подождите, я довезу хотя бы до выезда из города.
Ян подождал, пока она заберет сумку с ключами от машины.
— Мамай? Олег? Я поехал.
— Как будто на мне совсем ничего нет. Как будто я голый перед всем миром.
Ян с Настей постояли, уставившись на Олега, который теперь смотрел на сушилку.
— С ним все в порядке? — спросила Настя.
— Нет. С ним что-то на обратной стороне от этого.
— Но с ним все будет нормально?
— Вы мне скажите.
— С ним все будет нормально, — сказала Настя, и они вышли на улицу, заперев Олега в офисе.
Настя довезла Яна, как и обещала, до выезда из города.
— Передайте Мамаю… Олегу, что я сказал пока.
— Подождите, — сказала Настя и открыла багажник. — Вот, возьмите.
Там лежали пенка и спальник.
— Я все равно в походы не хожу.
