Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 101
был альфой.
Эдвард
Когда я захожу на кухню, Джо стоит у стойки, ест хлопья и просматривает раздел газеты, посвященный школьным спортивным соревнованиям. Он поднимает на меня взгляд.
– Ты в этом собираешься ехать в суд? – Его тон дает понять, что он не одобряет мой выбор.
Никогда не обращал особого внимания на одежду; в этом отношении я далек от стереотипа гея. Я с удовольствием ношу джинсы, купленные перед окончанием школы, и старую толстовку с протертыми локтями. Конечно, в моем гардеробе есть накрахмаленные рубашки и галстуки для уроков, но сейчас коробка с ними болтается где-то на полпути между Чиангмаем и Бересфордом. Учитывая, что я прилетел в Нью-Гэмпшир по срочному вызову с небольшой ручной кладью, выбор одежды здесь у меня довольно невелик.
– Извини, – говорю я. – Когда я собирал вещи, мне и в голову не пришло захватить парадный костюм для зала суда.
– У тебя есть хотя бы рубашка с воротником?
– Джинсовая, – киваю я.
– Пошли, – вздыхает Джо.
Он отставляет миску и выходит из кухни, направляясь наверх, в спальню отца. Я догадываюсь о его намерениях слишком поздно.
– Зря стараешься, – говорю я, когда Джо принимается копаться в отцовском шкафу. – Когда я был маленьким, у него даже галстука не было.
Но Джо лезет в недра шкафа и извлекает выглаженную белую рубашку, все еще упакованную в пластиковый пакет из химчистки.
– Надень, – приказывает он. – Я одолжу тебе галстук. У меня в багажнике есть запасной.
– Она мне велика. У отца фигура, как у Халка.
Джо едва заметно морщится:
– Да, я заметил.
Он оставляет меня и уходит за галстуком. Я присаживаюсь на кровать, стараясь не придавать моменту больше символизма, чем он заслуживает. Мальчиком я всегда чувствовал, что недотягиваю до уровня отца, который был выше всех на голову, в прямом и переносном смысле. Надев его рубашку, я стану похож на маленького ребенка, играющего в переодевание и притворяющегося, что родительские туфли ему по размеру.
Я разрываю пластик и расстегиваю пуговицы. В любом случае когда отец начал носить такие вещи? Во всех моих воспоминаниях на нем фланель, термобелье, комбинезон и потрепанные ботинки. Зачем ему деловая одежда, если круглые сутки он проводил в волчьем вольере. Там носят то, что защищает от укусов, царапин, грязи и дождя. Неужели он изменился за то время, что меня не было, причем настолько, что приспособился к миру людей так же легко, как вливался в волчьи стаи? Начал ходить по винотекам, на поэтические конкурсы, в театры?
Неужели отец, возникающий в моем воображении бесконечным фрагментом домашнего видео, стал другим человеком?
И если так, как я могу быть уверен, что сказанное за стаканом виски, когда мне было пятнадцать, все еще остается в силе?
«Да», – твержу я себе. И никак иначе, потому что я не могу позволить себе задуматься об альтернативе.
Я стягиваю через голову толстовку и надеваю отцовскую рубашку. Хлопок прохладными крыльями ложится на кожу. Я застегиваю планку, а затем просовываю руку в нагрудный карман, раздвигая накрахмаленную ткань.
Когда я был совсем маленький, отец часто носил на работу шерстяную куртку в черную и красную клетку. На ней было два нагрудных кармана, и всякий раз, когда отец приходил домой, он предлагал мне выбрать карман. Если я угадывал, то, засунув руку в карман, находил леденец. Только годы спустя я понял, что в куртке не было правильных и неправильных карманов. Леденцы лежали в обоих, и я просто не мог проиграть.
Повинуясь импульсу, я оборачиваюсь и заглядываю в шкаф отца в поисках куртки. Сперва мне кажется, что ее там нет, но потом я обнаруживаю ее за парой рваных комбинезонов «Кархартт».
Сзади к дверце шкафа приклеено зеркало, и я рассматриваю свое отражение. К моему удивлению, рубашка мне совсем не велика. Плечи вполне моего размера, а рукава той же длины, которую я бы сам выбрал при покупке. Неожиданно я понимаю, что теперь и по лицу, и по росту вполне могу сойти за отца.
Я тянусь за клетчатой курткой и надеваю ее поверх рубашки.
– Ты пытаешься бросить вызов, – спорит Джо, повторяя довод, которым встретил меня, когда я спустился вниз в отцовской куртке. – А в суде не стоит лишний раз выводить судью из себя.
– Это куртка, а не вызов, – возражаю я. – На улице пятнадцать градусов, и мы в Нью-Гэмпшире. Только не говорите мне, что все обвиняемые приходят в суд в «Армани».
Но мы не успеваем продолжить препирательства, потому что в зал суда входит шериф.
– Всем встать! – Он поворачивается лицом к галерее. – Те из вас, у кого есть дело в окружном суде, должны подойти сюда, заявить о своем присутствии, и их выслушают. Председательствует досточтимая Нетти Макгрю!
Судья – крошечная женщина, похожая на птичку, с шапкой пугающе желтых волос и длинным заостренным носом. Ее судейская мантия с обилием кружев на воротнике наводит на мысль о пене, идущей изо рта бешеной собаки.
– Адвокат, я выслушаю все вопросы, по которым будут выдвинуты обвинения.
Джо встает рядом со мной:
– Ваша честь, я нахожусь здесь по делу Эдварда Уоррена.
– Мистер Уоррен, выйдите вперед, – говорит судья. – Секретарь, зачитайте обвинение.
Джо тянет меня за руку, чтобы поставить на ноги.
Мы проходим в ту часть зала суда, где сидит судья, и я называю свое имя и адрес. Вернее, я даю адрес отца.
– Мистер Уоррен, – произносит судья, – я вижу, вас представляет адвокат… Адвокат назовет себя для протокола?
– Джо Нг, Ваша честь.
– Мистер Уоррен, вы предстали перед судом по обвинению в нападении второй степени на Морин Каллен, медсестру Мемориальной больницы Бересфорда. Что вы скажете на это обвинение?
Я крепче сжимаю манжеты отцовской куртки:
– Я невиновен, Ваша честь.
– Я вижу, что установлен залог в пять тысяч долларов под подписку о невыезде. Подсудимый, поскольку явился сюда добровольно, освобождается под ту же подписку о невыезде. Мистер Уоррен, я собираюсь оставить условия залога, установленные уполномоченным по внесению залога: вы должны пройти психиатрическую экспертизу, вам запрещено контактировать с отцом и находиться на территории Мемориальной больницы Бересфорда. – Ее блестящие черные глаза пригвождают меня к месту. – Вы понимаете, что если не явитесь на экспертизу в течение десяти дней или поедете в больницу к отцу, то будете арестованы и задержаны в окружной тюрьме до слушания дела? Вам понятны условия вашего освобождения?
Она просит меня поднять правую руку и поклясться, что через десять дней я вернусь для предварительного слушания, что бы это ни значило.
– Следующее дело, – говорит судья.
Вся процедура занимает максимум пару минут.
– И это все? –
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 101
