хотелось в туалет, и я почему-то сразу представила, как она будет сидеть на теплом сиденье, приспустив трусы.
Я не брезглива, но если за все время нашего общения был момент, когда мне совсем не хотелось быть с Аной чем-то большим, чем просто подругами, то это было именно в вестибюле кинотеатра Соловей, когда она, вытаскивая на ходу телефон, побежала к лестнице, бросив, даже не обернувшись:
– Я в туалет.
Женские половые органы не вызывали у меня отвращения (я знаю, что бывает наоборот, потому что Маруся первое время очень жаловалась на то, что боится, что ее стошнит в первый раз в кровати с девушкой). Не вызывали они и возбуждения (как, впрочем, и мужские), но это не значит, что я не могла представить себе и то и другое. Именно потому, что я хорошо могла себе все представить, я и дернулась, когда Ана сказала про туалет.
Это первая реакция. Как только мне удалось собраться с мыслями, я начала думать о том же, о чем думаю всегда в подобные моменты. Во-первых, о том, что визуальная составляющая – это еще не все, а на ощупь или на вкус мне все это пробовать еще не приходилось. Во-вторых, раз я могу доставить удовольствие себе руками (а я могу), значит, мне может его доставить и кто-то другой. Вот после такого и нужно будет разобраться – понравятся мне их органы или нет. А представлять Ану в туалете не нужно, вряд ли кто-нибудь выглядит привлекательным в таких условиях.
Разобравшись в себе (и даже пообещав, что до конца две тысячи семнадцатого года постараюсь разрешить этот внутренний конфликт при помощи реального опыта), я достала телефон и тут поняла, что все эти размышления о половых органах, сексе и неопытности были лишь способом не думать о «Трех письмах». Видимо, мой мозг хотел оттянуть удовольствие, которое мне еще только предстояло получить от чтения сперва страницы в Википедии, а потом и от самой книги «Письма до полуночи» (до которой я добралась только на следующей неделе, потому что отвлеклась на Алисину попытку самоубийства).
В русской Википедии страница была скупая и настолько скучная, что сразу становилось ясно: ее сделали только для продвижения фильма. На английской все оказалось гораздо лучше. Мое погружение (а на самом деле возвращение) в волшебный мир началось довольно сухо:
Midnight Post (1939) is the first volume of stories about Sarah Steinbeck, by A. J. Sterne. It is followed by Sarah’s Twilight Corners. The book focuses on the adventures of a six year-old girl named Sarah Steinbeck and her parents – Michael and Rebecca Steinbeck.[8] Я очень хотела прочитать дальше, понимая, что не нужно этого делать. Спойлеры испортят даже самую лучшую книгу.
Я не могла понять, почему это произведение вызвало у меня такую бурную реакцию. Что-то было в этих словах: «Три письма до полуночи».
Тут в вестибюле появилась Ана, и я переключилась на нее, чтобы на время отвлечься от странных мимолетных теней, которые вдруг вскружили мне голову.
– Как тебе? – спросила я.
– Круто! Пошли, – она махнула рукой в сторону стеклянных дверей.
Мы вышли на улицу.
– Таня? – позвал знакомый голос.
Я увидела Лизу и Кº – они стояли полукругом на краю гранитного треугольника.
– Ана! – позвал Юрец, видимо пытаясь сбалансировать Лизино приветствие.
– Что вы тут делаете? – спросила Лиза.
Я почувствовала легкий запах вишни и чего-то терпкого. Кажется, они успели выпить – и немало.
– Ходили на «СТАККАТО», – сказала я, доставая сигареты.
– Почему нас не позвали? – спросил Юра.
– Не думали, что вам будет интересно, – сказала я.
И он, и Лиза выглядели напряженно.
Я спросила:
– А вы тут зачем?
– Так на то же, только еще не успели сходить, – сказал Юра, – мы на сеанс в восемь.
Что же все-таки случилось между Алисой и Лизой?
– А почему нас не позвали? – спросила я.
Получилось чуть агрессивнее, чем хотелось.
– Я тебе написала, – сказала Лиза.
Я виновато вытащила телефон – вот что бывает, если отключить уведомления ВКонтакте.
Непрочитанное от Маруси: «Может быть, сходим куда-нибудь?» Может быть.
Непрочитанное от Саши: «Завтра после школы что-нибудь? Расскажешь, как прошло». Обязательно.
Непрочитанное от Лизы: «Собираемся в кино на „СТАККАТО“, я уже ходила в воскресенье, и мне понравилось, хочешь с нами?»
Я убрала телефон, сказала:
– Ну извините,
я не заметила.
Мы в это время
уже были в зале.
– Это ничего. Стоит оно того?
Я посмотрела на Ану, которая, в отличие от меня, по-настоящему посмотрела фильм. Ана кивнула.
– Стоит, – сказала я – мне точно стоило.
– Отлично, – сказал Юрец.
– Пойдем? – сказала Мира.
– До завтра! – сказал Юрец.
– Пока, – сказала Лиза.
– Пока, – сказала Ана.
Они поднялись по лестнице и вошли в кинотеатр.
Чтобы Ана не подумала, что я проспала фильм, я спросила:
– Тебе правда понравилось?
– Очень, – сказала Ана.
– И мне, – сказала я. – Если хочешь – можем еще сходить как-нибудь.
– Конечно, – улыбнулась Ана, и я поняла, что поставленные цели достигнуты: между нами будет что-то большее.
Пока она задумчиво смотрела в темнеющее небо, я загуглила посмотренный фильм, нашла фотографию одного из «королевских квадратов» – так назывались закодированные рисунки, которые журналисты нашли в архивах британского правительства.
– Шифр, из фильма, только настоящий, – сказала я, показав Ане фотографию. Добавила, чтобы предупредить ее вопрос: – Я только что нашла.
– Где? – спросила она.
– Есть на сайте «Лондон Трибьюн», – сказала я.
Ана снова погрузилась в раздумья и некоторое время что-то листала в телефоне.
– Круто было бы их разгадать, – сказала я наконец: терпеть не могу долгие паузы.
– Пойдем, – сказала Ана.
Я кивнула, и мы направились к метро. Тут я позволила себе молчать, потому что пыталась распланировать продолжение наших отношений. Лестница до улицы, пешеходный переход. Я думала о том, что следующий шаг – это обозначить Ане, что мы не просто подруги. Мы прошли через турникеты и оказались на полупустом эскалаторе.
– Что ты делаешь в воскресенье? – спросила я.
Глава седьмая
Пятница, 15 сентября, вечер
«Ты говорила сегодня с Аной?» – написала мне Лиза.
«Ну да», – сказала я.
«Она что-нибудь упоминала про Алису?» – спросила Лиза.
«Нет, – честно ответила я, – а что?»
«Знаешь, я очень за нее переживаю, из-за папы, – написала Лиза. – Вдруг она что-нибудь сделает?»
«Что она может сделать?» – спросила я. Вагон метро был полупуст, и мне показалось, что Лиза сидит рядом со мной, хотя я знала, что сейчас она сидит в кинотеатре и пытается смотреть
