Глупо, если о нем никто не узнает.
– Да какая теперь разница? – усмехнулась Лара. – Он мне уже помог, когда я читала тебе в реанимации. Любой конкурс после такого – ерунда собачья.
– Отличница, ты умная не по годам, – с уважением произнес Алекс. – Кстати, я придумал один проект и надеюсь, что ты примешь в нем участие. Отец мою идею уже одобрил.
– И что это за идея такая?
– После школы я пойду учиться программированию, как хочет он. Но уже сейчас мы откроем студию звукозаписи, и я бы хотел вместе с тобой записывать там аудиокниги.
– Что? Это что, шутка? Я ведь не профессиональный чтец.
– Ага, ты лучше.
– Чудеса какие-то, Алекс. Сплошная магия!
Алекс задумчиво улыбнулся и на пару минут замолчал.
– Я давно хочу тебе это сказать, но никак не решаюсь.
– Тебя что-то тревожит? Я могу помочь? – встрепенулась Лара.
Алекс качнул головой и посмотрел ей в глаза. Такая трогательная, сильная, естественная… Где бы он без нее был?
– Понимаешь, это не магия, Лара. Я это понял еще тогда, в темноте.
– Тогда что же это? – удивленно спросила Лариса.
– Да как в книжках у Куприна…
Лара на миг зажмурилась, а потом ответила на взгляд Алекса и лукаво улыбнулась:
– Надеюсь, не как в жуткой «Яме»?
– Ну уж нет. Как «В гранатовом браслете» – навсегда. Только счастливее.
Екатерина Трефилова
Сила слова
Илья на большой перемене направлялся в столовую, когда его остановил физрук Борис Иванович.
– Аспер, будь другом, занеси эти журналы в учительскую, а то я поесть не успеваю.
Илья вообще-то тоже хотел есть, но послушно остановился и взял журналы.
– Тренировки сегодня не будет, помнишь, да? – спросил Борис Иванович.
– Почему? – удивился Илья и тут же вспомнил: – А, сегодня же встреча команд. Да, буду.
Он развернулся, чтобы бежать в учительскую, но Борис Иванович сказал:
– Тебе приходить не надо, я тебя не включил в играющий состав.
Илья опешил:
– Как? Почему?!
Борис Иванович, смутившись, пожевал губами:
– Ну, понимаешь… Кубок мэра. Надо победить во что бы то ни стало. А тебе духу спортивного недостает. Канителишься. Осторожничаешь. Совета ждешь.
– П-почему мне д-духу недостает? – заикнувшись, спросил Илья.
Борис Иванович вздохнул, с досадой потер затылок и положил ему на плечо тяжелую ладонь:
– Ну раз уж пошел такой разговор… Не комплексуй только: ты парень высокий, ладный. Сильный. Для баскетбола данные самые подходящие, но в спорте ты, парень далеко не пойдешь. В спорте воля нужна, железо внутри. А ты послушный слишком. Самостоятельности в тебе нет, инициативы, напора. Ну ты чего? Нос-то не вешай! Будут еще матчи в твоей жизни! Вот в апреле с шестнадцатым лицеем сыграем, там себя и покажешь – какой ты герой.
Борис Иванович ободряюще потрепал Илью по плечу, подтолкнул в сторону учительской и зашагал в столовую. А Илья понес журналы, как ему и было велено. Больше всего сейчас он хотел кинуть их с размаху об пол. Чтобы грохнуло, чтобы разлетелись на листочки в стороны! Но донес до учительской, постучался, поздоровался и аккуратно опустил на стол Бориса Ивановича. А потом, скрипя зубами, отправился на литературу.
Вот, значит, как. Слишком послушный, значит. Значит, это не Илья первым прибегал на тренировки, не Илья каждый раз выкладывался по полной и не Илья в прошлый раз положил в корзину три великолепных мяча.
Он вошел в класс, прошел к самому последнему столу, сел и со злостью кинул на соседний стул свой рюкзак. Хотелось остаться одному, чтобы никто не приставал, или вообще уйти домой, но учебный день в разгаре. Хорошо хоть с литературой повезло – урок опять вела практикантка. Маленькая, невзрачная, с круглыми очками на носу и хвостиком из серых волос на затылке. Лидия Архиповна. Ученики сразу же окрестили ее Лидочкой. Голос у нее был тоже под стать – нелепо тонкий и неуверенный, как у девчонки, поэтому ее особо не слушали на уроке, занимались своими делами.
Прозвенел звонок. Лидочка у доски начала лепетать что-то про сложный эмоциональный мир Андрея Болконского. Илья не слишком любил литературу, а вибрирующий голос Лидочки сейчас дополнительно бил по нервам. Он закрыл глаза и зажал ладонями уши – стало немного легче. Но только он успел погрузиться в размышления о своей горькой судьбе, как в ухо ударился комочек бумаги. Илья повернул голову – с соседней парты ему подавал какие-то странные знаки Виталик Славский, рыхлый толстячок. Виталик что-то старательно артикулировал и тыкал пальцем в лежащую перед ним тетрадь.
– Чего? – шепотом спросил Илья. – Не понимаю.
Виталик поерзал, покосился на Лидочку и стремительным рывком пересел за стол к Илье. При этом он неуклюже сбил стоящий на стуле рюкзак, тот грохнулся, Лидочка оглянулась на звук, нахмурила мышиные бровки. Виталик поднял ладони: мол, все, все, спокойно, больше не буду. И, выждав некоторое время, зашептал прямо в ухо Илье. Шепот получился хоть и громким, но гнусавым и совершенно невнятным. Илья отстранился, закрыл ухо рукой:
– Скажи нормально, не в ухо.
– Посмотри, что я нашел! – почти в голос сказал Виталик.
Несколько голов повернулись в их сторону, а Лидочка укоризненно кашлянула.
– Не ори, – шепнул Илья. – Но и не шепчи. Чего тебе вообще от меня надо?
Виталик придвинул к нему общую тетрадь и молча постучал по ней пальцем. Илья посмотрел. Тетрадь была самая обычная, на зеленой обложке ручкой начерканы цветочки разной величины, посередине крупно выведено – 10 «Б». Страницы исписаны аккуратным округлым почерком. Он непонимающе взглянул на Виталика.
– Нашел, – шепнул тот. – В столе. Лежала. Почитай.
Илья вздохнул и открыл наобум. Даты, события, какие-то цитаты в кавычках.
– Кого-то из нашего класса, – сказал Илья. – Дневник чей-то. Спроси, кто потерял, да и отдай.
– Не, – зашипел Виталик. – Это не только дневник! Ты прямо сначала почитай!
У Ильи неприятно зазвенело в ухе от его свистящего шипения.
– Слушай, отстань, а? – попросил он. – Не до тебя, честное слово.
Лидочка резко хлопнула в ладоши:
– Так, ммм, драгоценные, вы, эээм, меня не слушаете!
– Мы слушаем, – помотал головой Виталик. – Просто мы обсуждали этого… Болконского Андрея.
– Да? Ну и что же вы про него думаете?
– Ну… это… он это зря, конечно… это…
– Ну что, что?
– Ну это…
Илья закрыл глаза. Как это раздражало. Виталик со своими тетрадками, дрожащий тонкий голос Лидочки, эти Болконские с их дурацкими проблемами. Зачем это все, кому это надо?
– Ну, – поторопила Лидочка.
– В смысле, что это, конечно, его дело, у него характер такой…
– Ну ты можешь, ммм, хотя бы повторить, о чем я
