бы я стояла перед тобой. Ты любил мою силу, мои бьющие через край эмоции, а теперь я лишь тень, крадущаяся в тишине. Дайте мне иглу, чтобы сшить мои былые дни. Наши туники порваны. Я так хочу их залатать и тянуть дальше нить нашей жизни. Я выпущу их, потому что мы выросли, я нашью жемчужины, чтобы они сверкали в ночи. Я вышью облако, которое унесло тебя, солнце для Марии, стебельки лаванды, ленты для детства. Я пропущу Прескотта в игольное ушко, а небо подарит мне свою синеву для глаз дедушки. Я шла по дороге, вымощенной уверенностью, сопровождая каждый свой шаг тысячью искр. Я обернулась – никого больше нет. Искры вспыхнули и воспламенили наш горизонт. Где ты, Жиль?
21
Наступало лето. Тяжелая жара выматывала нас, от каждого движения тела покрывались потом. На ночь надзирательница оставляла все окна открытыми, чтобы хоть немного воздуха проникало в дортуар. Мы с Марией спали в карцере с дверью нараспашку. Наши хлопковые ночные рубашки липли к телу. Я по-прежнему не могла спать, ночь парализовывала меня. Однажды вечером Селена подкралась к моей кровати.
– Идем, Луиза, прогуляемся, – сказала она.
В руках она держала простыню со своей кровати.
– Куда?
– Идем, говорю тебе!
Я убедилась, что Мария крепко спит: она не любила, когда меня не было в комнате, если она просыпалась. Потом встала и пошла за Селеной, которая уже выбежала в дверь дортуара, не потревожив надзирательницу. Она взяла меня за руку. Наши ноги заскользили по теплой земле. Я знала каждый уголок пансиона. Я увлекла ее в маленькую дверь, выходившую в сад, этот путь был короче, чем тот, которым хотела пойти она. Воздух давил, ни малейшего ветерка чтобы облегчил его тяжесть. Наши ноги, казалось, липли к земле, и мы едва двигались, придавленные жарой. Мы прошли по гравию аллеи, окружавшей пансион. Камешки хрустели под ногами. Селена повела меня к клумбе, источавшей теплые запахи, напоенные дневным солнцем. Она расстелила простыню на траве и легла. Я последовала ее примеру, глядя в небо, наполняясь его красотой. Полное звезд, оно было темной, глубокой, безмятежной синевы. Селена подняла вверх палец.
– Смотри, Луиза! Загадай желание!
Я увидела первую падающую звезду. Казалось, кто-то взял перо и обмакнул его в золото, чтобы залить небо светом. Упала вторая, третья, потом еще десятки. Селена открыла бал желаний.
– Я хочу увидеть мир, хочу мужа, который любил бы меня, хочу троих детей, хочу, чтобы Зияд женился и жил где-нибудь подальше, хочу, чтобы родители всегда были со мной, хочу такую сестренку, как Мария, но боюсь, уже поздно, хочу, чтобы Луиза была весела, хочу…
Я слушала ее литанию. «Хочу, чтобы родители всегда были со мной…»
– Теперь ты, Луиза!
Я смотрела, как звезды вспыхивают и гаснут в небе.
– Я хочу ластик, который стирает память, хочу, чтобы ночью не было темно, хочу, чтобы детство никогда не уходило, хочу, чтобы у меня еще были эмоции, хочу, чтобы Мария всегда жила со мной, хочу поговорить с дедушкой, хочу увидеть маму, хочу увидеться с тем, кто подарил мне деревянное сердечко, хочу…
Селена взяла меня за руку. Я ощутила ее любовь и сопереживание тому, чего она не знала, но все же чувствовала. Долгое время мы обе не говорили ни слова, поглощенные невероятным зрелищем сияющего неба. Звезды танцевали для нас свой великолепный балет. Они кружили и вихрились, а потом испарялись. У нас захватывало дух. Откуда взялись звезды? Может быть, кто-то где-то пытался подать нам знак?
Жиль, не ты ли это пишешь мне на небе звездной пылью? Не ты ли попросил луну светить всю ночь, чтобы мне не было страшно в темноте?
Я услышала вдалеке голос Селены.
– Где твоя семья, Луиза?
Поколебавшись, я показала пальцем в небо.
– Там.
Я не чувствовала грусти, вся природа дышала таким покоем. Улыбаясь, я повернулась к Селене.
– Мне хотелось бы, чтобы Мария была с нами. Но я уверена, она объяснила бы нам, что для сестры Алисы падающие звезды – доказательство существования Бога!
Селена рассмеялась.
– А ты как думаешь, он существует? – спросила она.
– Я думаю, что Бог умер. Думаю, что его убили в прошлом году, и поэтому…
Я не договорила. Она грустно посмотрела на меня, понимая, что я хочу сказать. Мы обе молча петляли по ходу наших мыслей.
– Зияд говорит, что Бога никогда не было и что его выдумали, чтобы дать силу слабым, – сказала она.
– А Зияд не так глуп!
Мы расхохотались. Селена опустила голову мне на плечо.
– Во всяком случае, одно мое желание уже исполнилось.
– Какое?
– Хочу, чтобы Луиза была весела…
Она уснула. Я последовала за ней в сон. Это была единственная ночь после тех событий, когда я по-настоящему спала, как будто чувствуя, что звезды охраняют меня. Я проснулась с первыми лучами зари. Легкий ветерок разогнал остатки вчерашней жары и немного освежил нас. Я пошла за Селеной в дортуар, чтобы урвать еще несколько минут сна.
Наступили летние каникулы. Возбуждение царило среди воспитанниц, которым не терпелось провести три ближайших месяца в своих семьях. Монахини дали нам последние дежурные рекомендации, и пансион мало-помалу опустел. Я готова была остаться на все лето с Марией, и тут Селена сообщила мне, что ее родители решили взять нас на каникулы с собой.
– Мы посмотрим страну, девочки! Это будет приключение! – с энтузиазмом говорила она.
– Но, Селена, мы не можем поехать с вами, я…
– Луиза, перестань постоянно размышлять. Просто скажи «да»! Ну же! Или я никогда больше не буду с тобой разговаривать!
Я задумалась, пообещав дать ей ответ, как только поговорю с Марией. Я нашла ее в нашей комнате, она рисовала очаровательного котенка.
– Сестра Алиса говорит, что Прескотт в раю, – сказала она.
– Да, конечно, Мария. С дедушкой, папой, мамой, Пьером и Жилем. Они все в раю.
Я рассказала ей о плане каникул с семьей Саламе.
– Но сестра Алиса должна научить меня уйме вещей в каникулы, Луиза!
– Мария, тебе надо выходить отсюда. И вообще, если ты не поедешь, я тоже останусь.
Она нахмурила лоб, и ее прелестный маленький носик сморщился.
– Ладно, поеду.
Ей было тринадцать лет, но она по-прежнему походила на маленькую девочку. Моя сестренка выросла, а черты ее остались все теми же, чистыми и ясными, без малейшего следа горечи.
В эти каникулы мы провели последние дни вместе. Мы уехали в начале лета на машине Самира Саламе. Хорошее настроение Муны, Жоржа, Камиля и
