и, кажется, ей нравилось такое состояние, потому что она ласково урчала, а глаза жмурились и улыбались.
– Как зовут? – спросила Ася. Действительно интересно. Она бы, к примеру, такую рыжую назвала Патрикевной, Рыжухой, Солнцем…
В ответ Настенька бросила кошку к Асиным ногам.
– Дарю! – Вытерла ладони о ткань тёплых штанов, настолько широких, что в них могли поместиться ещё двое детей.
Ася гладила кошку по спине, пыталась поднять за живот. Кошка лениво сопротивлялась, сразу потяжелела и удлинилась раза в два; спина уже выгнулась высокой аркой, а лапы так и не оторвались от пола.
– Не жалко?
– Не-а, – хитро щурилась Настенька. – Я всем её дарю, а она возвращается. Я ей платье шью новое.
– Ася, – позвала Василиса Николаевна, – пойдём в костюмерную.
Василиса Николаевна сидит за гримёрным столиком и смотрит на Асю через отражение в зеркале. Ася ходит вдоль массивной перекладины, на которой висят платья, осторожно их перебирает. Ей кажется, что они всё ещё хранят тепло актёров и актрис. Она снимает алое платье и долго примеряет перед зеркалом. Особенно понравилось зелёное, с золотым тиснением по подолу.
Настя сидит на полу, вокруг неё разбросаны туфли, она в каждую по очереди суёт лапы рыжей кошки. Получается смешно.
Василиса Николаевна поочерёдно смотрит на Настю, Асю, рыжую кошку, ни на ком не задерживая взгляд надолго. Она рассматривает что-то на гримёрном столике: баночки, коробочки, флакончики. Открывает, нюхает, закрывает, пудрится, гримасничает с носом клоуна, всматривается в морщины, пытается разгладить их пальцами.
Примерно через час Ася собирается уходить. Каждое платье возвращается на место, остаётся только платье Снегурочки. Василиса Николаевна даёт Асе расписаться в амбарной книге и просит быть аккуратнее с костюмом.
– До свиданья, Василиса Николаевна.
– До свиданья, Ася.
– Настя, пока.
– Ага…
Уходить Асе не хочется. Почему так?
Ася несёт платье и думает, как преподнести Верке потрясающую новость. Не каждый день Верке будут предлагать главную роль в спектакле. На взгляд Аси, эта роль ей подходила идеально.
Ася идёт по улице, рисуя в воображении восторг подруги: будет визжать, крутиться перед зеркалом, благодарить. Ася решает немедленно зайти к ней и обрадовать.
Верка Асин восторг не оценивает.
– Ты что, бешеная? – Верка трясёт платье, словно пытается освободить его от новогодних воспоминаний. – Где я? А где это?
Ася теряется.
– Я придумала театр. Называется «Театр на коленке». Я думала, тебе понравится сыграть Снежную королеву.
– «Я думала», «я придумала», «Снежную королеву», – передразнивает Асю Верка. – Снежная королева в платье Снегурочки, сдохнуть можно! И название театра дебильное. Я понимаю – Большой театр, а то «Театр на коленке», ещё скажи «Театр на коленях».
Ася моргает, пытается не расплакаться.
– Что тут случилось? – появляется Веркина мачеха в синем шёлковом халате с вышитыми на спине драконами.
– Не вздумай! – шипит Ася. Это перебор, если на неё наедет этот дракон.
– Ма, как тебе? – И Верка прикладывает платье Снегурочки к своим плечам.
Веркина мачеха играет блескучими от вазелина пальцами, словно пытается из воздуха выцепить нужные слова. Так и не найдя, что сказать, указывает на платье ногтем с остатками красного лака.
– Зачем это?
– Это Снежная королева.
– Уверена? – тихо переспрашивает мачеха.
– Я – нет, а она – да! – радуется редкому согласию с мачехой Верка.
Вот зараза! Ася с трудом заставляет себя промолчать.
Дракон поблёскивает шёлковыми нитями и старается не улыбаться, но уголки губ, вздёрнутые к небу, сдают с потрохами.
Ася тянет из Веркиных рук платье на себя.
– Ась. – Поняв, что переборщила с критикой, Верка платье не отпускает.
Ася дёргает сильней.
– Ась, ну в самом деле, чё за ерунда? Тебе чё, пять лет? – канючит Верка.
– Девочки, не ссорьтесь. Минуту подождите. Садитесь на диван. Ой, не туда! Там твоя крыса нагадила.
– Ты зачем её выпустила? – взвизгивает Верка.
– Я выпустила?! Да она сама. Совсем распустилась, паразитка.
– Это что, та самая крыса вместо лисы?
– Ещё раз нагадит, выкину в форточку.
Если бы не Ася, то Верке сейчас бы влетело. В такие горячие минуты она всегда отсиживается у Аси. К слову, также поступает и Ася. Они прекрасно понимают, что родителям неудобно ругаться при посторонних. Им ничего не остаётся делать, как принимать гостей дочери и вежливо с ними общаться. Вот и сейчас обрадованная покладистостью мачехи Верка обещает сыграть в Асином спектакле любую роль, в любом виде и, если можно, прямо сейчас.
Крыса молодец, всё сделала вовремя и удачно. Надо притащить ей семечек или чего-нибудь вкусного. Кстати, что любят крысы? Надо спросить у Гульназ. В комнату возвращается дракон, торжественно опускает на пол чемодан и поднимает крышку.
– Ух ты! – выдыхают девчонки.
Сверху лежит большая кукла в белом платье. Мачеха убирает куклу, поднимает белое облако тканей, и все видят широкополую белую шляпу, с полей которой свисает густая вуаль, белое атласное платье с каким-то немыслимым количеством оборок и воланов.
– Это моё платье с первой свадьбы, – хвастается мачеха и осторожно расправляет гору атласной ткани. Чтобы все оборки, воланы раскрылись и разгладились, несколько раз аккуратно встряхивает. Постепенно груда ткани превращается в роскошный наряд. – Тридцать метров органзы, шесть метров атласа. Чего вы смеётесь? – распаляется дракон, заметив детские улыбки.
Верка мнётся, ей, видно, не очень нравится то, что сейчас происходит.
– Только не говори, что это платье ты предлагаешь для Снежной королевы, – бухтит Верка. – Я не собираюсь разгуливать по сцене в твоём свадебном наряде. Это не театр получится, а загс в ДК. Да надо мной весь посёлок будет ржать. Ма, я должна сыграть Снежную королеву, а не Снежную невесту.
Мачеха стала разочарованно возвращать платье в чемодан.
– А я в этом платье на своей свадьбе была королевой.
Из-под дивана появляется крыса и с интересом наблюдает за процедурой сминания и утрамбовывания. Целится нагадить.
– Убью, – предупреждает её дракон.
– Ма, не обижайся. Вот крыса, смотри. Я её беру, кладу на место.
Женщина следит за падчерицей с плохо скрываемой грустью.
«Будь моя воля, – думает она, – я бы не выпендривалась и сама сыграла Снежную королеву в этом роскошном платье, но, боюсь, в одном Верка права – пожалуй, такая широкая юбка займёт всю лестничную площадку».
Глава 18
Репетиция провала
Август, 1970
У Муслима не было выбора, как только научиться играть роль заботливого и послушного зятя. Он целыми днями улыбался ненавистному тестю, возил его на машине, таскал тяжёлые ящики с красками. А тесть буйствовал, раздражался из-за цвета салфеток не в тон тарелкам. Комар в супе вызывал у него истерику. Все принимали самодурство тестя и ничего с этим не могли поделать,
