Анатолий Злобин - Щедрый Акоп

- Укус, еще укус! А что если это поцелуй? Разве кусачки только кусают? Я жажду новых лобзаний. А то укушу!

Сначала я несколько недоумевал, слушая голоса, лившиеся с картин, а после догадался: краски ожили и заговорили. Как просто!

Но тут же я снова оказался в недоумении: почему голоса с картин Акопа говорили по-русски? Или я сразу получал синхронный перевод? И почему они вообще разговаривают? Ой, не так-то просто все это.

- Я еще не нарисован и не знаю, кем я стану. Но как хочется пробудиться, стать сначала живым, а потом бессмертным. Миг пробуждения самый сладкий.

Я подошел ближе. В углу был натянут на подрамнике холст, чистый, но уже загрунтованный. Я вгляделся: слабые, едва проглядываемые линии проскальзывали на холсте. Что скажет здесь рука Акопа?

- Музей закрыт, товарищ.

Я обернулся. Передо мной стояла хранительница с мокрой тряпкой в руке.

- Все разошлись, - пояснила она добрым голосом.

- Зачем вообще закрываются музеи? - удивился я.

- Им тоже надо отдохнуть. Они ведь тоже устали от чужих глаз.

- А завтра?

- Приходите в десять утра. Мы снова открываемся.

1980