из-под салата, отставила её в сторону и в чистую положила несколько кусочков курицы под соусом сациви – любимым соусом Петра. Поставила тарелку с холодной закуской перед мужем, потом положила кусочек себе. Сама Нина не понимала этого пристрастия мужа: ну да, много орехов, специи, и что? Терять теперь из-за этого голову?
– Поговори с ней по поводу родительского контроля за телефоном, – сказала Нина.
– Как? Мы же согласились на это перед её поездкой, а она продала дом. Нарушить сделку? – игриво возмутился Пётр. Если честно, ему сейчас хотелось просто есть и наслаждаться вкусом, а не спорить с любимой женой.
– Куда это годится? Ей четырнадцать – а мы не можем контролировать, что и кому пишет она и кто пишет ей! Ты знаешь, что там есть, в этом интернете? Знаешь, на что могут подтолкнуть ребёнка?
– Знаю. Хотя, скорее всего, знаю далеко не всё. Мы не можем защитить её от всех угроз. Давай лучше привьём ей такие ценности, чтобы она сама понимала, что ей можно делать, а чего – нельзя, что хорошо, а что плохо.
– Кому ты и что собрался прививать… Подростки теперь сами всё знают и никого не слушают! Ты для неё давно уже не авторитет, – с уверенностью сообщила мама.
– Уверен, ты ошибаешься, когда говоришь так о нашей дочери. Не знаю про всех подростков, но у Клары – умные мысли. Она разбирается во многих вопросах. Она сама планирует свою жизнь. А теперь, после поездки, она станет совсем самостоятельной.
– Тебя это радует? – удивилась жена.
– Не может не радовать. Она стала гораздо смелее: она встречается с покупателями, сама принимает решения. Мне происходящие в ней перемены по душе. И я уверен, что она будет поступать правильно и не попадёт под дурное влияние…
– Если уже не попала, – перебила его Нина и многозначительно замолчала.
– Прекрати. Ты на ровном месте создаёшь драму. Давай мясо.
– Теперь его уже разогревать надо… Понимаешь, меня действительно это беспокоит: почему она попросила не контролировать телефон? Что за причина? Вот, например, мой телефон – мне скрывать нечего. Кому хочешь могу показать, – уверенно сказала Нина.
– Даже Резниковым? Зная, что они будут смеяться над каждой твоей фотографией? – улыбнулся муж.
– Чего ты сразу начинаешь? Я же Кларе не Резникова, я ей не чужая, – не приняла аргумент Нина.
– Тут главное не то, насколько ты родная, а то, будешь ты смеяться или нет. Подростки лет до тридцати не знают, красивые они или нет. И только в тридцать – вспомни себя – они ставят крест на этом вопросе и становятся окончательно взрослыми.
Тут пискнула СВЧ-печь, и Нина достала разогретое мясо с овощами, положила порцию мужу и себе.
– Зачем ты так много заказал? Ведь всё не съедим, – посетовала Нина.
– Знаешь, я хочу, чтобы ты сейчас задумалась над моими словами, – спокойно сказал Пётр, сделал долгую паузу и продолжил: – Было бы замечательно, если вместо произнесённых слов ты сказала бы примерно следующее: «Какой прекрасный вечер! Хорошие новости и вкусный ужин. Я так тебя люблю!» Этим словам я бы обрадовался и потом ещё долго их вспоминал. А когда ты сказала: «Зачем ты столько всего назаказывал, нам же это не съесть», – я подумал только: «Хорошо всё-таки, что я так люблю свою вечно недовольную, выискивающую недостатки и проблемы жену».
Нина встала, обогнула стол и подошла вплотную к мужу. Долго-долго смотрела на него сверху вниз, потом наклонилась и поцеловала, сказав:
– Я тебя люблю, мой неисправимый романтик и оптимист. Только никогда, пожалуйста, не становись начальником кредитного отдела в банке. Тебя все там будут обманывать, и мы разоримся.
После этого Нина вернулась на своё место и принялась за тушёное мясо.
– И всё-таки у меня замечательная дочь, – сказал Пётр, аккуратно промакивая рот салфеткой.
– Скажи спасибо мне, – с уверенностью заметила Нина и, отвечая на вопросительный взгляд мужа, добавила: – Чьё воспитание-то? Ты же у нас бизнесмен, на работе всё время пропадаешь…
3.5.
Тем временем Клара лежала на кровати одетая, прямо на покрывале. Хорошо, что мама этого не видит! Она пыталась понять: почему дневник деда перестал работать? Что и где поломалось? Клара открыла запись от пятого апреля восьмого года, снова прочитала о том, как её будущие мама и папа приехали к деду знакомиться, – и ничего не произошло. Она оставалась лежать на кровати, одетая и на покрывале. Она больше не оказывалась там, вместе со своими родителями и дедом, – в том солнечном апрельском дне.
Клара продолжала думать и искать причину того, почему она больше не может путешествовать внутри текста, когда наткнулась на запись от 22 февраля 2008 года со странным названием «Мера».
22 февраля 2008. Мера
Сегодня понял, что есть такие слова, которые пока не поймёшь – за другие и браться не стоит. Есть понятия и есть предпонятия. Есть смыслы и есть предсмыслы. Есть ценности и есть то, что было до появления ценностей. Важнейшее слово, с которым надо разобраться прежде всего, – это слово «мера». Удивительно, правда? Что мы об этом слове знаем? Всё и ничего. Первое, что приходит мне в голову, – это фраза «всё можно измерить». Учёные научились измерять даже то, чего не видят. А то, что они пока не могут измерить, они обязательно измерят в будущем – в этом можно не сомневаться. Просто им для этого сначала надо придумать шкалу измерения и нанести риски на линейку, даже если они этой линейкой планируют измерять расстояние между галактиками. Всякому измерению – своя шкала и линейка.
Если всё можно измерить, то у всего есть мера. Но мера чего?
Один поступок мы считаем хорошим, другой – дурным. Значит, внутри нас есть мера добра, которая помогает понять, что хорошо, а что худо. Кто или что внутри нас знает меру честности, справедливости, ума? «Этот умнее того», – легко говорим мы, измерив ум каждого в мгновение ока. Мы можем ошибиться и, слава богу, можем исправить свою ошибку, признав, что оба умны в равной степени.
Измерять всё и соотносить – очень человеческое качество. Никто не удивится фразе: «В прошлый раз актёры играли лучше». Так звучит результат измерения профессионализма актёрской игры. Человек бывает без чувства меры. Особенно когда шутит – тогда совсем легко утратить это чувство. Твоё чувство меры может не совпадать с аналогичным у твоего знакомого, и тогда он покажется тебе странным.
А ещё можно принять меры предосторожности или меры по повышению привлекательности чего-либо. Стоит предположить: если человеку хочется измерять
