люблю. Не могу сказать, что до конца удовлетворена своим решением, и все же – как есть, так есть…»
«…Знаешь, в чем дело? – пояснял я. – Мне бывает сложно спрятать свою нервозность – особенно в связи с хроническими поездками из одного конца города в другой – Вильмерсдорф, Хеннингсдорф, Тегель, Темпельхоф… Или из-за вещей, которые упорно „не хотят“ получаться. Или из-за того, что некоторые люди обязательно спешат раскрыть свою варежку, не разобравшись в сути вопроса. Но если начистоту, ты тоже иногда выглядишь в моих глазах, да и в глазах окружающих, девушкой, склонной к излишней регламентации. Что, кстати, случается со многими женщинами. Есть милашки, владеющие менторским искусством в совершенстве. Однако у тебя получается слишком сухо и аскетично. Я неизбежно реагирую на это. Становлюсь колючим, поскольку такой расклад не заводит. Конечно, сам далеко не подарок, могу выглядеть увальнем, рассеянным и растерянным. Дезориентированным или, наоборот, дерзким. Только не говори, мол, в этом и заключается мое преступление. Сознавать и свои, и твои недостатки – досада двойная. Засада, как говорят в России. Но те моменты счастья, что мне довелось или повезло испытать с тобой, перевешивают. Пусть будет позволено их переживать снова и снова. Не знаю, может быть, ты чувствуешь ситуацию так же. Ведь и я принадлежу к предметам, на которых ты сосредоточилась? Или? Вообще лучше закроем тему. Привет издалека».
Откуда я писал ей это, где находился? Зачем упоминал ее недостатки? Весь метиз и гаспис уже не восстановишь. Наверное, забегал к Ребекке на пять минут, купив что-то не то, в голове какие-то проблемы крутились. Отвечала она резко:
«Вот что, Пауль, ты называешь себя предметом, а пишешь беспредметно. И я злюсь на тебя. Злюсь, потому что ты:
а) не спросил меня, какой диагноз поставил остеопат, осматривавший нашего мерина;
б) громко разговаривал по телефону, вместо того чтобы решить все вопросы до своего прихода, беспокоя тем самым соседей, чего делать нельзя;
в) не разбираешься в луке, не можешь отличить весенний вид от овощного.
Список долог и бесконечно возобновляем…»
Кажется, начинался клочковатый обмен любезностями. Ну откуда мне было знать, что немецкий лук бывает овощным или весенним! Лук – овощ, разницу между репчатым и зеленым понимаю, но чем отличается весенний от зимнего? Впору записываться на семинар по искусству правильных покупок. Впрочем, продолжим отматывать ленту.
«…И все-таки здорово, что ты сегодня был здесь. Я заметила, сколько вещей нас роднит и связывает. Их число велико. Есть даже „дитя любви“ – я, конечно, нашего рысака имею в виду. И сам ты никогда не должен забывать об этом. Теперь о фактической причине моего письма: я получаю рассылку от личного тренера. Он мне, кстати, очень нравится. У него готов дигитальный курс на тему „Партнерство“. Случайностей не бывает, верно? Курс можно приобрести – за определенную плату, разумеется. Давай решим, хотим ли мы его проработать вместе. Пройди по ссылке, посмотри, я желаю тебе хорошо провести время с моим коучем».
Дальше в тексте шел прищуренный смайлик.
«И еще, мой сладкий, – шелестела она, – я сделала твое жаркое вчера. Мясо, которое ты принес, не очень хорошее (из-за качества исходника), но, если желаешь, съешь его сегодня. Не думаю, что попаду домой раньше десяти часов вечера, однако ты можешь прийти и подогреть. В качестве гарнира имеются на выбор лапша, картофель и просто хлеб. Как прошел вчерашний день? Ты в среду свободен? Я надеюсь, что успею к Крабату сегодня, между физиотерапевтическими процедурами и до вечерней работы.
Целую моего красавца, Бекс
P.S.
Кстати, сегодня я получила первый выпуск вашего русского еженедельника, который теперь выписываю. Там есть светские репортажи. В них фото твоей бывшей жены на банкете, премьере или приеме. Чуть ли не у вас в редакции, я не совсем поняла где. Выглядит как принцесса. Интересно, правда? А я чувствую себя пчелой, так много дел в последнее время. Смотрелась ли бы я в вашем журнале? Хочется быть твоей королевой. Мы живем на земле совсем недолго, жалко мед разбазаривать…»
Рафинированное письмо. Бекс постаралась вложить в него все что могла. Если правильно помню, отвечать пришлось по возвращении с очередной тусовки. Зная, что соседи сверху не дадут выспаться, я принялся набрасывать ответ еще в трамвае. Вакцина Гирькиных ранних побудок, закалка совместных ночей с Бекс (по сути – мы ведь «только встречались») не были универсальными, пригодными на все случаи жизни. Человеку, завалившемуся к себе с мероприятий поздневечерних, гарантировались только крохи сна. В восемь утра или паче чаяния в седьмом часу жильцы дома торопились его покинуть. Причем в любой день, будний или воскресный. Дверью в подъезд хлопали беспощадно: снабженная тугой пружиной, она всегда тяжело грохотала – в старых берлинских парадных такое случается. Конечно, ручку нетрудно придерживать, но зачем? Ведь, едва выбравшись наружу, прямо на крыльце нужно успеть провести какой-нибудь маленький, но активный брейнсторминг. Потом инструктаж. Чтобы наконец разобраться, кому в офис, а кому в магазин. И затянуть прощальный «чу-у-ус»[60], с повторами и извивами, уходящими в третью октаву. Детвора, ведомая в сад или школу, спускаясь, тоже торопилась выяснить мировые вопросы. А одна проворная девчушка повадилась играть в прятки с родителями. Присмотрела себе местечко за выступом лестничной клетки. Перед входом в мою берлогу. И жутко кричала из укрытия, завидев старших.
«Да, Бекс, зачем разбазаривать мед? – писал я подруге. – Отношения ткутся из опыта. Прежде всего из того, что пережито совместно. Кажется, так ты однажды выразилась. Я благодарен за даруемое тепло. Без него я бы давно замерз. И прошу не воспринимать всерьез всякую чепуху. Я тебя люблю. Не ревнуй к бывшей. А с прессой – как с вином. Нужно добавлять воды, смешивать, по заветам древних греков, тогда токсичные вещества не столь агрессивны. Ненавижу светскую хронику, пресловутые отчеты с раутов. Утомляют. Хуже, чем любая бутылка».
Искушенная Бекс предпочла не форсировать: острота момента повисла в воздухе, но конфликт был спущен на тормозах, причем вполне впечатляющим, оригинальным образом.
«Дорогой мой! То, что слова ободрения ты прислал мне именно в эту ночь, когда мне снился кошмарный сон, это, безусловно, что-то значит. Я проснулась в половине седьмого и поняла, что избавилась от плохих мыслей. Я в порядке. Вчера у меня были боли в спине, они прошли. Наверное, расслабляющая ванна помогла. Посмотрела снова в газету и фотографии твоей жены не обнаружила. Светская хроника мне приснилась. В любом случае я рада, что это был просто сон. Сновидения не всегда навеяны реальностью и
