ему будто пять лет.
Кинник объяснил, что они возвращаются к нему домой и что именно туда прошлой ночью могли направиться Лия и Дэвид-младший.
– Что они там забыли? – спросила Джоани.
– Где там? – спросил рядом с ней Брайан.
– Он думает, что они у него дома, – объяснила ему Джоани.
– В его лачуге?! Что они там забыли?
– Так я то же самое и говорю.
– Я сам не знаю, – сказал Кинник.
– Что он говорит?
– Что сам не знает, – передала Джоани.
– Он хочет, чтобы мы тоже туда поехали? – спросил Брайан.
– Нет, говорит, они уже в пути.
– Да я к чему веду: раз мы ближе, может, нам лучше съездить? – предложил Брайан.
– Хочешь, мы съездим, раз нам ближе? – спросила Джоани у Кинника.
– Нет-нет, не надо, – ответил он. От этого странного трехстороннего разговора у него уже кружилась голова. – Мы почти доехали до Дир-Парка. Скоро будем на месте, и если они правда у меня, то, думаю, с ними должна поговорить Бетани.
– Он думает, что с ними должна поговорить Бетани, – передала Джоани Брайану.
– Логично, – сказал тот.
– Брайан говорит, что это логично, – сказала Джоани.
– Я просто хотел уточнить, – сказал Кинник, – что вы с Брайаном не против, если мы еще ненадолго одолжим вашу машину.
– Он спрашивает, можно ли не возвращать «субару».
– Ну-ка, дай я с ним сам поговорю, – сказал Брайан.
Она передала трубку.
– Я не собираюсь забирать ее насовсем, – сказал Кинник. – Мне просто еще нужна машина. Буквально до завтра.
– Без проблем, – ответил Брайан. – Пользуйся сколько нужно.
– Я собираюсь завтра нанять эвакуатор. Заберу свою «ауди» с церковной парковки и отвезу в автосервис.
– Если под автосервисом ты имеешь в виду свалку, то отличная идея, – сказал Брайан. – Слушай, Рис, ты уверен, что мне не стоит подъехать?
– Нет, ты и так очень помог, Брайан. Я даже не знаю, как тебя благодарить.
– Да, ты обмозгуй это на досуге, – пошутил Брайан. – Ладно, но если передумаешь…
– Ты будешь первым, кому я позвоню, – сказал Кинник.
Была еще одна странность с этими новыми телефонами – куда-то исчезло то приятное чувство завершения в конце разговора, как раньше, когда вам буквально приходилось вешать трубку. Сейчас собеседники просто замолкали. Нажимали «отбой». Как-то уж слишком буднично. Он вернул телефон Бетани.
– Пожалуй, пора мне снова обзавестись такой штуковиной. Не знаешь, нет ли у них, случайно, модели с дисковым набором?
– Можно поискать.
Они проехали мимо озера Лун и повернули на запад, спустились по крутому холму, а потом, миновав городок Спрингдейл, свернули у лесопилки на Хантерс-роуд и преодолели последние десять миль пути, возвращаясь туда, где все началось. Этот маршрут был для Кинника таким привычным, что он мог бы проехать его с закрытыми глазами. Между деревьями мелькали знакомые ориентиры: покосившиеся амбары и заброшенные хижины, тощие коровы и овцы, бредующие к лизунцам[51] и поилкам. Но сколько бы лет он тут ни прожил, большую часть времени он все равно проводил в своих мыслях, прячась (за упрямством и жалостью к себе) от тех, кто в нем нуждался. Кинник оглянулся. Ашер снова дремал. Бетани смотрела в окно. Но, когда до его дома оставалась всего миля, она вдруг повернулась к отцу:
– Тебе не было здесь одиноко?
– Нет, сначала – нет, – сказал он. – Я был рад сбежать от всего этого дерьма, от политики и пустой болтовни. От вечных споров. Шума, который принимал за жизнь. Но одиночество подкрадывается незаметно. В конце концов оно становится почти физическим, как жажда. Помню, однажды – кажется, во вторую зиму – мной вдруг начала овладевать паника. Будто дышать стало нечем. Я начал ездить в Спрингдейл и парковаться возле местной закусочной. Даже не заходил внутрь. Просто сидел и ждал, пока кто-нибудь выйдет. Мне достаточно было всего-навсего увидеть другого человека, убедиться, что я не один в этом мире.
У Бетани было такое расстроенное выражение лица, что Кинник задумался, не будет ли отныне каждое его слово восприниматься ею в штыки. (Раз тебе было так одиноко, папа, почему же ты не приехал ко мне?) Стоит ли снова извиниться? Должно ли теперь каждое его предложение начинаться со слова «прости»?
– А потом, – продолжил он, – я начал заходить внутрь, наблюдать за людьми уже в закусочной.
Это вызвало у Бетани улыбку.
– Я понимаю, почему ты сюда перебрался, – сказала она, бросила взгляд на заднее сиденье, проверяя, не проснулся ли Ашер, и, понизив голос, добавила: – Знаешь, иногда мне тоже хочется сбежать. Даже не представляешь, как часто. Просто взять и… бросить все. Начать заново. Но вот в чем дело… когда я мечтаю об этом… я не знаю, куда мне бежать. Есть ли это идеальное место. И… выходит… оно все же не на техно-фестивале в Канаде.
Они оба рассмеялись.
– Как думаешь, я просто еще не нашла свое место? Или его не существует?
Кинник вздохнул:
– Хотел бы я знать.
Его так и тянуло продолжить разговор, сказать, что ничего страшного, если она решит уйти от Шейна, что он поможет ей и с деньгами, и с детьми, с чем угодно. Но он не был уверен, как она воспримет его слова.
Бетани смотрела в окно, когда мимо пронесся домишко в лесу – из тех, что Кинник в шутку называл «дворцами округа Стивенс»: навес с жестяной крышей, надстроенный над простеньким модульным домом, все ржавое, торчат кривые балки, вокруг с десяток разбитых колымаг.
– Ну, – сказала Бетани, – если и есть где-то место для меня… то точно не здесь. Это я уже поняла. – И взглянула на него: – Та женщина, к которой мы заезжали утром, – Люси. Это она…
– Да, – сказал Кинник. – Это была она. Сейчас это уже ничего не меняет, но тогда, когда ты увидела нас на крыльце, между нами ничего не было. Еще не было, во всяком случае.
– Тогда почему ты соврал?
– Не знаю. Наверное, потому что уже знал про свои чувства. Потому что надеялся на что-то. Мне казалось, если я заикнусь о ней, ты сразу прочтешь все по моему лицу.
– Ты любил ее.
Это не был вопрос, но то же самое Лия недавно спрашивала про Джоани. На этот раз Кинник не колебался.
– Да, – сказал он. – Очень сильно, как оказалось. Настолько, что в приступе самобичевания убедил себя, что ей без меня будет лучше. – Он снова посмотрел на дочь: – Честно говоря, я так думал про всех вас – что вам без меня будет лучше.
– Ну и как, справились мы? – спросила Бетани. – Без тебя?
Он помолчал и ответил:
– Ты справилась на пять с
