что в Швеции они, конечно, станут искать нас в первую очередь. Мы можем пожениться. Давай поженимся в Таиланде, как только выедем из Трата. Они не смогут аннулировать брак без нашего согласия… – он говорил торопливо, словно боялся, что она его перебьет, но четко, не путаясь в словах и не сбиваясь, и это наводило на мысль, что он все хорошо продумал.
Чем дольше он говорил, тем сильнее у Сони кружилась голова, но как только прозвучало «пожениться», она вырвала руки из его ладоней и вскочила.
– О чем ты говоришь? – воскликнула, с трудом сдерживая эмоции, голос дрожал. – Какой брак? Ты ведь… Боже, ты в самом деле готов отказаться от всего, что у тебя есть? И ради чего?
Киран встал, нависая над ней, отчего она почувствовала себя неожиданно маленькой. Когда Киран не улыбался и не выглядел расслабленным, он казался опасным, будто мог сказать или сделать все что угодно, причем полностью себя контролируя. Его невероятно красивое лицо становилось жестким, холодным, и это пугало Соню.
– Я понимаю, что потеряю, если откажусь от тебя, – произнес он тихо, но твердо. – От единственного, что есть в моей жизни настоящего. Я научился жить без денег после того, как меня их лишили, но я… – он запнулся, прикрыл глаза, словно пытаясь справиться со вспышкой мучительной боли, – я не знаю, как смогу жить без любви после того, как впервые ее почувствовал.
Соня растерянно приоткрыла рот, но не нашлась с ответом. Она обхватила его теплые пальцы, нежно сжав, и Киран поднял на нее блестящий взгляд, в котором отражался целый водоворот чувств: отчаяние, решимость, страх, любовь. Любовь там была всегда.
– Киран, – мягко, но настойчиво произнесла Соня, желая достучаться до него, – ты никогда не терял деньги. Ты знал, что рано или поздно жизнь вернется к тому, какой была, что ты вновь обретешь возможности, власть и средства. Ты не можешь от этого отказаться. Это слишком большая цена.
Черты лица Кирана болезненно заострились, когда он постепенно начал понимать, к чему она ведет, и взгляд потемнел, будто переставая отражать свет.
Каждое произнесенное слово причиняло Соне не меньшую боль, резало не хуже ножа, но Киран не мог этого знать – она очень старалась, чтобы голос не дрожал, старалась не отводить взгляда, не давать себе расклеиться. Больше всего на свете ей хотелось крепко его обнять, согласиться на безумное предложение и сбежать с ним, не оглядываясь, но она не могла так поступить. Он был еще молод, он… Да, Киран создавал впечатление разумного и сдержанного парня, который не станет принимать опрометчивые решения. Однако он сам признался, что никогда раньше не любил и не чувствовал такой же любви в ответ. Это могло сбить его с толку, заставить сделать то, о чем он крупно пожалеет потом.
Соня это понимала и должна была донести до него, пусть это и разбивало сердце, потому что он был дорог ей. Его благополучие было для нее дороже своего собственного.
– Ты ничего не знаешь о жизни, о которой говоришь, – продолжила она. Коснулась ладонью его щеки, и он почти неосознанно прильнул к ней, выглядя все так же настороженно. – Она тяжелая, полная ограничений, это жизнь, которая не даст тебе чувствовать себя свободным. Сначала любовь будет утешать тебя, но… она не накормит и не оплатит счета. Я не хочу наблюдать, как твоя любовь ко мне превращается в претензию, в обиду или злость.
Киран упрямо нахмурился.
– Этого не произойдет.
– Ты не можешь знать, – примирительно прошептала она.
Глаза наполнились слезами, и Соня крепко прикусила губу, чтобы не всхлипнуть.
– Мы не можем остаться вместе здесь, – возразил он, считая, что именно это она имеет в виду. – Я не смогу одновременно сохранить свое положение в семье и тебя.
Соня печально улыбнулась, погладила его по щеке и тихо пробормотала:
– Я понимаю.
Киран чуть распахнул глаза. Он пристально всматривался в нее и, видимо, нашел пугающий ответ на незаданный вопрос. Оттолкнул ее ладонь от лица, угрожающе прищуриваясь.
– Ты предлагаешь нам расстаться.
– Я…
– Ты хочешь расстаться? – спросил он с вызовом, но в конце фразы голос едва слышно дрогнул, будто сама мысль об этом обжигала не хуже огня.
– Нет, Киран, я не хочу, но… – Она набрала в грудь побольше воздуха. – Я знаю, что в Швеции тебя ничего не ждет. Здесь ты хотя бы в своей стране, а там… Господи, ты хоть знаешь, как в Швеции тяжело найти работу? Я не могу обрекать тебя на это!
Лицо Кирана внезапно разгладилось, по губам скользнула легкая улыбка.
– Я уже проходил собеседования.
Соня открыла рот и несколько раз моргнула, осознав, что именно он сказал, изумление росло с каждой секундой. А Киран успокоился и вернул себе ту непоколебимую уверенность, пошатнуть которую смогло лишь опасение того, что Соня сама хочет расстаться, – и то всего на несколько минут.
– Ты… что делал? – ошарашенно переспросила она.
– Я предполагал, что все произойдет именно так, поэтому откликался на удаленные вакансии в Швеции, – Киран пожал плечами, будто это была сущая мелочь. – Чтобы проверить свои силы.
– Чтобы проверить силы… – смятенно повторила Соня.
– Меня приглашали на собеседования, пару раз я даже получил оффер, но отказался, потому что не был уверен, как скоро мне это понадобится, – спокойно продолжил он. – Но я убедился в том, что найти работу в Швеции мне не составит труда.
Соня не знала, что сказать, лишь смотрела на Кирана полным неверия взглядом.
– Но как? – выдохнула наконец.
– Что – как? – Киран вскинул брови, не в силах скрыть легкое самодовольство. – Тебя удивляет, что мне предложили работу? Я окончил Оксфорд, Соня. Я должен был встать во главе семейного холдинга, неужели ты думаешь, что я к этому не готовился? Если я учился управлять огромным бизнесом, то уж точно достаточно квалифицирован, чтобы устроиться куда-нибудь менеджером по продажам.
– Ты окончил Оксфорд? – глухо переспросила Соня.
Ноги подвели, и она рухнула обратно на диван. Неизвестно, что поразило ее сильнее – то, что Киран был почти всемогущим, или то, что он в самом деле готов был отказаться от всего ради нее. Абсолютно серьезно. Никаких шуток.
В ее жизни не было ни одного человека, готового пожертвовать ради нее хоть чем-то. А Киран… прямо сейчас Киран с полной уверенностью заявлял, что собирается пожертвовать всей своей жизнью. Целой жизнью, обеспеченной и роскошной. Жизнью, о которой другие не осмеливаются даже мечтать.
И он делал это так легко, словно по сравнению с Соней все действительно не имело для него значения.
Лицо
