словами благодарности мы поднимаем свои бокалы. Я крепче прижимаю к себе Эми, испытывая невероятную гордость за то, что мы с ней справились. И следующие несколько часов за душевными разговорами я наслаждаюсь тем, что нахожусь здесь со своей семьей, со своими друзьями и со своей любимой.
На рассвете под громкие мотивы бачаты я танцую на веранде вместе с Эммелин, не скрываясь ото всех. Мы покачиваемся в такт, наши тела синхронизируются в каждом движении, и по венам вместо крови растекается лишь любовь. И вот теперь я, кажется, снова влюбляюсь в рассветы, ведь каждый новый день с этого самого момента я клянусь встречать вместе с девушкой, которая стала для меня целым миром.
Будучи на волосок от смерти, я понял, что никто не знает, какие слова станут последними и какой поступок уже никогда не получится исправить. Жизнь одна, и не стоит упускать шанс быть счастливым каждую секунду каждого дня.
И пусть я наломал немало дров, теперь я четко осознаю, что буду держаться за Эми, как за свой спасательный круг, ведь Эммелин Ричардсон – то самое сокровище, которое я отыскал и теперь буду беречь до конца своих дней.
Эпилог
Макс
Три недели спустя
Этим вечером мы собрались за столом тем же составом, что и после того, как я покорил циклопа. И повод соответствующий: мы предложили руководству шоу новую стратегию, и они ее одобрили. А это значит, что теперь наши школы официально ждет слияние.
На самом деле не было ни единого шанса, что нам не дадут тендер, учитывая то, что я теперь и в самом деле что-то вроде знаменитости. Продюсеры, фотографы, журналисты… всем не терпится взять у меня интервью, снять меня в рекламе или пригласить в ток-шоу. И мне бы хотелось сказать, что я отказываюсь от подобного дерьма, но на самом деле я соглашаюсь на все, чтобы моя семья ни в чем не нуждалась.
Под своей семьей я теперь подразумеваю и семью Эммелин. Ведь через три дня Эми станет моей женой.
Мы не хотели больше ждать. Какой смысл?
Я научился ценить себя и свои желания. Больше не собирался проживать чужую жизнь, и этому научила меня Эми. Она показала мне, что такое счастье. И я никогда ее не отпущу. Буду беречь ее, как редкую драгоценность.
– Ты так и не рассказала мне кое-что, – тихо произношу после семейного ужина, усаживаясь на краю кровати и притягивая Эми к себе на колени.
– Что именно? – Она седлает мои бедра и проводит пальчиками по моему лицу.
– Почему твои волосы малиновые?
Эми смущенно отводит взгляд, а затем ее лицо озаряет улыбка:
– Помнишь нашу встречу, когда мне было девять? Вряд ли, конечно, помнишь, ведь ты старый. Хотя рыбка Дори была молодой…
С моих губ срывается смешок.
– Ладно, я отвлеклась. – Эми хихикает, убирая пряди за уши. За столом она выпила несколько коктейлей, и по глазам я замечаю, что она немного пьяна. – Так вот. Наша первая встреча была на пляже. Мы с отцом только переехали, а ты бежал к океану, весь такой красивый, накачанный, как спасатель Малибу. Я не могла отвести взгляд, пока ты покорял волны. И ты держался так уверенно, что я смотрела на тебя с открытым ртом. А потом ты подбежал ко мне, чтобы достать иголку морского ежа, и назвал меня милой, сказав, что у меня классные розовые волосы. Тогда у меня были такие пряди на заколках… – Она нервничает, слышу по голосу, и начинает говорить все быстрее. – И когда ты уехал в Сидней… наверное, мне нужно было что-то, что напоминало бы о тебе. Как что-то важное, чего больше нет. Поэтому я покрасила пряди малиновым. Вот… глупо, да?
Эммелин шумно выдыхает, избегая моего взгляда, поэтому я касаюсь ее подбородка и мягко прошу повернуться ко мне. Ее синие глаза сейчас переполнены любовью, и я уверен, что гляжу на нее так же.
– Я не помню этого, маленькая. Но у нас впереди множество новых воспоминаний, которые мы создадим вместе. И клянусь, я запомню каждое. И тебе и в самом деле очень идут эти розовые волосы.
Уголки ее губ ползут вверх.
– А я хотела перекрасить их.
– Я буду любить тебя с любым цветом волос, Лагуна, – шепчу я и тянусь к ней за поцелуем.
– Я знаю, – хихикает она.
Поцелуй выходит очень сладким. Он вызывает рой мурашек и учащенный пульс. И это так приятно. Провожу подушечками пальцев по ее спине, отчего по ней тут же проносится легкая дрожь. Ее кожа такая нежная, словно горячий шелк. Ресницы Эми трепещут от моих прикосновений, дыхание становится рваным всякий раз, когда я прижимаю ее к себе. Она двигает бедрами вперед, и я спускаюсь ладонями к ее заднице. Сжимаю ягодицы сквозь джинсовую ткань шортов и стону. Мне всегда будет ее мало.
– Мы не можем заниматься сексом, – шепчет Эммелин, тяжело дыша. – Твои родители все еще на кухне. И мои – тоже.
– И они определенно знают, чем мы сейчас будем здесь заниматься.
– Но для секса у нас есть свой дом, где можно не сдерживаться.
– А если я скажу тебе, что эта кровать девственна и я никогда не занимался на ней сексом? Это изменит твое мнение насчет секса сию же минуту?
Эми прикусывает губу, и я медленно проскальзываю пальцами ей в трусики.
– Макс… – Она выдыхает мое имя, закрывая глаза.
– Мы будем тихими, детка, – заверяю я, а затем прикусываю мочку ее уха.
Я снова накрываю ее губы своими, целуя ее так жадно и страстно. Ласкаю большим пальцем то место, которое нуждается в моих прикосновениях, отчего Эми ерзает у меня на коленях.
– Хочешь кончить? – шепчу ей в шею, покрывая ее скользящими поцелуями.
– Да, – стонет она, сжимая ладонями мои волосы.
– Тише, – прошу я, снимая с нее лиф от бикини и обнажая грудь.
Мои губы смыкаются на ее упругом соске, пока пальцы проникают внутрь и ласкают ее. Эми бессвязно хнычет, стараясь быть тихой, но у нее не выходит, и она упирается лицом мне в плечо, кусая его, чтобы спрятать стон, когда я ускоряю движение пальцев.
Черт, какая она горячая.
– Я хочу тебя! – Эммелин подрывается на ноги, не дав мне довести ее до оргазма. – Я хочу тебя прямо сейчас.
Ее грудь тяжело вздымается, пока она избавляется от одежды. Заставив и меня сбросить шорты и рубашку, Эми жадно разглядывает мое тело и член, который я держу
