над чем-то захохотала компания Тео. Когда я посмотрела в их сторону, мы с ним встретились взглядами. Я с вызовом вскинула брови, а он ухмыльнулся. Ну замечательно: наверное, уже растрезвонил всем про нашу туалетную встречу. Как будто я и так подала недостаточно поводов для школьных сплетен.
– Но сперва важное дело. – Я перевела взгляд обратно к друзьям и взяла со стола телефон. – Надо сочинить ему сообщение.
Идея бросить Дженсена по переписке вызывала у меня странные чувства. Впрочем, почему бы и нет? Он заявил на всю школу, что из меня бы не вышло хорошей ведущей. А я потратила сотни долларов на технику и несколько лет жизни, мечтая таковой стать.
– Зачитывай вслух, – сказал Ли, пока я задумчиво глядела в экран.
– «Дорогой Дженсен», – начала я.
– Только не дорогой, – перебила Дежа.
– «Дженсен», – поправилась я, удаляя первое слово.
– Придурок? – предложил Максвелл.
– Эгоистичный говнюк? – вторил Ли.
Я улыбнулась:
– Пожалуй, лучше всего просто Дженсен. Чтобы не догадался сразу, к чему я клоню.
– Умно, – сказал Ли.
– «Дженсен, – продолжила набирать я, – по-моему, после сегодняшнего…»
– Слишком вежливо, – вставила Дежа.
Я простонала.
– «Дженсен, ты сам понимаешь, что сделал».
– И понимаешь, что должна сделать я, – драматично понизив голос, добавил Макс.
Дежа хихикнула.
– «Ты сам понимаешь, что сделал, – повторила я. – И не делай вид, будто я должна была это предвидеть. Будто мой шок от предательства – это равнодушие к твоим успехам и признак паршивой девушки. Ты, и никто другой, похоронил наши отношения…»
Я осеклась, усомнившись в том, что именно эти слова мне хочется до него донести. Сообщение выражало слишком мало и слишком много одновременно. Он не достоин знать, насколько я раздавлена. По правде, мне хотелось написать ему что-нибудь саркастичное, вроде: «Дженсен, с тобой было круто, по крайней мере до того, как я узнала, что ты козел».
– Мне нравится, – подбодрила Дежа, вырывая меня из размышлений.
– Не хочешь добавить в конце «козел»? – спросил Максвелл.
Ли утешительно похлопал меня по плечу:
– Лучше просто добавь: «Все кончено».
Я кивнула, приписала эти два слова в конец сообщения и нажала «Отправить».
Все было кончено.
В глазах защипало, и я изо всех сил стиснула зубы, пытаясь сдержать слезы. Взглянула на блокнот со списком сырых, явно недостаточно эффектных способов мести.
– Он украл мою мечту, – произнесла я. – Теперь его мечту надо каким-то образом уничтожить.
– Футбол? – взволнованно прошептал Макс.
Я кивнула:
– Нужно придумать, как отобрать у него футбол.
Глава 4
«Я так и понял».
– «Я так и понял», – зачитала я.
Хотела проверить, будет ли вслух эта фраза звучать как-то иначе, чем в моей голове.
Ничего не изменилось. Это был ответ Дженсена на мое сообщение о разрыве. Ни попыток оправдаться, ни объяснений причин, ни извинений, ни обещания бросить подкаст из-за огромной любви ко мне. Ни признаний, как он страдает оттого, что убил наши отношения.
Я так и понял.
– Тьфу!
Надо было отправить ему ту гадкую версию эсэмэски, что я сочинила в своей голове. Я злобно стукнула руками по рулю.
Я сидела в машине перед своим домом, куда вернулась после закусочной.
Сообщение пришло, едва я успела припарковаться и заглушить двигатель. Скриншот ответа отправился в чат «Милые пакостники», созданный Максвеллом.
«Да он охренел!» – первым среагировал Макс.
Следующая была Дежа:
«Слов нет, как я его ненавижу!»
«Держись, солнце». Это был Ли.
Ли считывал мою боль, как никто из них, но, хотя это было так в его духе, испытывать боль я совсем не хотела. Я хотела злиться. И злилась.
«Не вздумай ему отвечать», – добавила Дежа.
«Не собиралась».
Если бы можно было стереть Дженсена из памяти, я бы так и сделала. Но пришлось довольствоваться тем, чтобы заблокировать его номер. Удовлетворенно кивнув, я выползла из машины, сгребла с задних кресел рюкзак и направилась к дому. Когда я вошла, мама соскребала что-то с пола и собирала в тарелку.
– Привет, – сказала я, закрывая дверь. – Опять бабуля?
Мама сдула с лица прядку волос:
– Ага.
Бабушку я обожала, как мало кого на свете. Вот только от бабушки в ней оставалось все меньше и меньше. У нее была ранняя стадия болезни Альцгеймера, и дни выдавались то лучше, то хуже. Мама ухаживала за бабушкой в свободное время, а по утрам, когда ей пора было уходить на работу, приходила сиделка.
«Первые двадцать лет моей жизни она заботилась обо мне, а в ее последние двадцать лет о ней позабочусь я», – любила говорить мама. На то, что у бабушки впереди есть еще двадцать лет, я могла только надеяться. Мне такой прогноз казался скорее оптимистичным, но надежда не вредит никому, и мне в том числе.
– Как тебе помочь? – спросила я, поднимая с пола морковку, неизвестно как долетевшую до входной двери.
Я, как могла, старалась подставлять маме плечо – папа много работал, а старший брат уже пару лет как уехал в колледж, – но понимала, что бо́льшая часть дел все равно оставалась на ней.
Мама кивнула на тарелку в своей руке:
– Можешь удостовериться, что бабуля у себя в спальне? Она пошла туда, когда рассыпала еду.
– Ага, – ответила я, походя закинув в тарелку поднятую морковку.
– Ты после школы куда-то заезжала? – спросила мама мне вслед.
– Ой, прости, надо было тебе написать. Мы с Дежей и ребятами ходили в закусочную.
– Ничего страшного. Рада, что вы повеселились.
Про веселье я не говорила ни слова. Впрочем, про месть тоже, и в будущем этого делать не собиралась. Мама ратовала за то, что нужно прощать и с достоинством двигаться дальше. Согласна, в теории это звучало неплохо, но на практике многие заслуживают свою порцию кармы. Ну а карму иногда нужно слегка подтолкнуть.
Я бросила рюкзак у себя в комнате – первая дверь справа – и направилась к спальне бабушки – последняя дверь слева, прямо напротив родительской.
– Привет, бабуль, – войдя без стука, поздоровалась я.
Бабушка измеряла шагами комнату, вполголоса ругая маму за то, что забыла про ее ненависть к моркови. Она же всю жизнь ненавидит морковь.
Я предприняла вторую попытку:
– Бабуля, привет.
Она застыла на месте и задержала на мне взгляд на секунду дольше, чем стоило бы. Я приготовилась к худшему. Пока бабушка меня узнавала, но рано или поздно должна была перестать – и я бы не вынесла, если бы это случилось сегодня. День и без того выдался кошмарный.
– А, это ты, Финли, – сказала она, и я облегченно выдохнула. – Привет, моя милая. Как дела в школе?
– Пойдет.
– А где Дженсен?
Дженсен был бабушкиным любимчиком. Он
