Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 94
Опять-таки газы... Ежели по совести, таких бы надо всех освободить. Списать вчистую по болезни. Списывают же устаревшую технику.
Чурилин перебивал его:
— Голова не в порядке?! А красть ума хватало? У тебя по документам групповое хищение. Что же ты, интересно, похитил?
Зек смущенно отмахивался:
— Да ничего особенного... Трактор...
— Цельный трактор?!
— Ну.
— И как же ты его похитил?
— Очень просто. С комбината железобетонных изделий. Я действовал на психологию.
— Как это?
— Зашел на комбинат. Сел в трактор. Сзади привязал железную бочку из-под тавота. Еду на вахту. Бочка грохочет. Появляется охранник: «Куда везешь бочку?» Отвечаю: «По личной надобности». — «Документы есть?» — «Нет». — «Отвязывай к едрене фене»... Я бочку отвязал и дальше поехал. В общем, психология сработала... А потом мы этот трактор на запчасти разобрали...
Чурилин восхищенно хлопнул зека по спине:
— Артист ты, батя!
Зек скромно подтвердил:
— В народе меня уважали.
Чурилин неожиданно поднялся:
— Да здравствуют трудовые резервы!
И достал из кармана вторую бутылку.
К этому времени нашу поляну осветило солнце. Мы перебрались в тень. Сели на поваленную ольху.
Чурилин скомандовал:
— Поехали!
Было жарко. Зек до пояса расстегнулся. На груди его видна была пороховая татуировка:
«Фаина! Помнишь дни золотые?!».
А рядом — череп, финка и баночка с надписью «яд»...
Чурилин опьянел внезапно. Я даже не заметил, как это произошло. Он вдруг стал мрачным и затих.
Я знал, что в казарме полно неврастеников. К этому неминуемо приводит служба в охране. Но именно Чурилин казался мне сравнительно здоровым.
Я помнил за ним лишь одну сумасшедшую выходку. Мы тогда возили зеков на лесоповал. Сидели у печи в дощатой будке, грелись, разговаривали. Естественно, выпивали.
Чурилин без единого слова вышел наружу. Где-то раздобыл ведро. Наполнил его соляркой. Потом забрался на крышу и опрокинул горючее в трубу.
Помещение наполнилось огнем. Мы еле выбрались из будки. Трое обгорели.
Но это было давно. А сейчас я говорю ему:
— Успокойся...
Чурилин молча достал пистолет. Потом мы услышали:
— Встать! Бригада из двух человек поступает в распоряжение конвоя! В случае необходимости конвой применяет оружие. Заключенный Холоденко, вперед! Ефрейтор Довлатов — за ним!..
Я продолжал успокаивать его:
— Очнись. Приди в себя. А главное — спрячь пистолет.
Зек удивился по-лагерному:
— Что за шухер на бану?
Чурилин тем временем опустил предохранитель. Я шел к нему, повторяя:
— Ты просто выпил лишнего.
Чурилин стал пятиться. Я все шел к нему, избегая резких движений. Повторял от страха что-то бессвязное. Даже, помню, улыбался.
А вот зек не утратил присутствия духа. Он весело крикнул:
— Дела — хоть лезь под нары!..
Я видел поваленную ольху за спиной Чурилина. Пятиться ему оставалось недолго. Я пригнулся. Знал, что, падая, он может выстрелить. Так оно и случилось.
Грохот, треск валежника...
Пистолет упал на землю. Я пинком отшвырнул его в сторону.
Чурилин встал. Теперь я его не боялся. Я мог уложить его с любой позиции. Да и зек был рядом.
Я видел, как Чурилин снимает ремень. Я не сообразил, что это значит. Думал, что он поправляет гимнастерку.
Теоретически я мог пристрелить его или хотя бы ранить. Мы ведь были на задании. Так сказать, в боевой обстановке. Меня бы оправдали.
Вместо этого я снова двинулся к нему. Интеллигентность мне вредила, еще когда я занимался боксом.
В результате Чурилин обрушил бляху мне на голову.
Главное, я все помню. Сознания не потерял. Самого удара не почувствовал. Увидел, что кровь потекла мне на брюки. Так много крови, что я даже ладони подставил. Стою, а кровь течет.
Спасибо, что хоть зек не растерялся. Вырвал у Чурилина ремень. Затем перевязал мне лоб оторванным рукавом сорочки.
Тут Чурилин, видимо, начал соображать. Он схватился за голову и, рыдая, пошел к дороге.
Пистолет его лежал в траве. Рядом с пустыми бутылками. Я сказал зеку:
— Подними...
А теперь представьте себе выразительную картинку. Впереди, рыдая, идет чекист. Дальше — ненормальный зек с пистолетом. И замыкает шествие ефрейтор с окровавленной повязкой на голове. А навстречу — военный патруль. «ГАЗ-61» с тремя автоматчиками и здоровенным волкодавом.
Удивляюсь, как они не пристрелили моего зека. Вполне могли дать по нему очередь. Или натравить пса.
Увидев машину, я потерял сознание. Отказали волевые центры. Да и жара наконец подействовала. Я только успел предупредить, что зек не виноват. А кто виноват — пусть разбираются сами.
К тому же, падая, я сломал руку. Точнее, не сломал, а повредил. У меня обнаружилась трещина в предплечье. Я еще подумал — вот уж это совершенно лишнее.
Последнее, что я запомнил, была собака. Сидя возле меня, она нервно зевала, раскрывая лиловую пасть...
Над моей головой заработал репродуктор. Оттуда донеслось гудение, последовали легкие щелчки. Я вытащил штепсель, не дожидаясь торжественных звуков гимна.
Мне вдруг припомнилось забытое детское ощущение. Я школьник, у меня температура. Мне разрешают пропустить занятия.
Я жду врача. Он будет садиться на мою постель. Заглядывать мне в горло. Говорить: «Ну-с, молодой человек». Мама будет искать для него чистое полотенце.
Я болен, счастлив, все меня жалеют. Я не должен мыться холодной водой...
Я стал ждать появления врача. Вместо него появился Чурилин. Заглянул в окошко, сел на подоконник. Затем направился ко мне. Вид у него был просительный и скорбный.
Я попытался лягнуть его ногой в мошонку. Чурилин слегка отступил и начал, фальшиво заламывая руки:
— Серега, извини! Я был не прав... Раскаиваюсь... Искренне раскаиваюсь... Действовал в состоянии эффекта...
— Аффекта, — поправил я.
— Тем более...
Чурилин осторожно шагнул в мою сторону:
— Я пошутить хотел... Для смеха... У меня к тебе претензий нет...
— Еще бы, — говорю.
Что я мог ему сказать? Что можно сказать охраннику, который лосьон «Гигиена» употребляет только внутрь?..
Я спросил:
— Что с нашим зеком?
— Порядок. Он снова рехнулся. Все утро поет: «Широка страна моя родная». Завтра у него обследование. Пока что сидит в изоляторе.
— А ты?
— А я, естественно, на гауптвахте. То есть фактически я здесь, а в принципе — на гауптвахте. Там мой земляк дежурит... У меня к тебе дело.
Чурилин подошел еще на шаг и быстро заговорил:
— Серега, погибаю, испекся! В четверг товарищеский суд!
— Над кем?
— Да надо мной. Ты, говорят, Серегу искалечил.
— Ладно, я скажу, что у меня претензий нет. Что я тебя прощаю.
—
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 94
