не знают, чем больна Диана.
– И врачи не знают, что с нами, – сказала девочка по имени Клер Уитли. У нее был тик, заставлявший ее яростно дергать головой. – Мы же не притворяемся! И вот пожалуйста – Диана умерла.
– Никто и не говорит, что вы притворяетесь, – сказала их классная руководительница мисс Винсент. Ей следовало их успокаивать, но, как показалось Иде, она сама была напугана.
– Диана стала дергаться, потом у нее начались припадки, и потом она умерла, – сказала Клер Уитли, дергая головой. – Многие из нас дергаются, у некоторых припадки. Откуда нам знать, что мы не умрем?
Мисс Винсент попыталась их утихомирить:
– Как сказала мисс Кристи, известно, что у Дианы была другая болезнь. Какой-то вирус.
– Но они не знают какой! – возразила Нанда. – А вирусы ведь заразные, разве нет?
Это утверждение поставило мисс Винсент в тупик. Она преподавала рукоделие, а не естественные науки и на подобные вопросы ответить не могла.
Их опять отправили на уроки – до конца учебного дня, но атмосфера была странной и беспокойной, так что учились они еще меньше обычного. Ко времени ланча мисс Кристи успела оповестить почти всех родителей о смерти Дианы, а некоторые девочки пробрались к телефону-автомату, чтобы позвонить родителям. На закате к школе подъехало несколько автомобилей – девочек стали забирать домой. Родители больше не в силах были сохранять спокойствие – ведь болезнь могла оказаться смертельной. К вечеру еще тридцать девочек разъехались по домам.
– А остальным, видимо, придется положиться на судьбу, – сказала Софи, когда они с Идой шли на ужин.
Луиза сказала, что не хочет опять слушать рыдания и скрежет зубовный за ужином, и умудрилась выцыганить еще один бутерброд с сыром у миссис Стокер под каким-то выдуманным предлогом. Она предложила Иде выпросить еще один для нее, но Ида отказалась. Хотя у нее явно развивалось какое-то умственное расстройство, заставлявшее ее скучать по Луизе, когда они были врозь, она была не против пойти на ужин одна. Ей хотелось расспросить Софи и Викторию, не знают ли они чего-то еще о девочках, лежащих в больнице, а те обычно слишком нервничали в присутствии Луизы, чтобы нормально разговаривать. Луизе это нравилось, и она не пыталась их успокоить.
В тот вечер на ужин было жаркое (мясо не поддавалось идентификации). Ида и Софи обнаружили Викторию в конце одного из длинных столов. Та сразу же объявила:
– А у меня новости от Анжелы! Она прислала мне открытку, пишет, что не умерла. Ну, по крайней мере, была жива в субботу утром. Правда, это было до того, как умерла Диана. Но открытка пришла только сегодня.
– А что еще она пишет? – спросила Софи.
Виктория протянула открытку.
Привет, Виктория. Я не умерла. Моя рука еще одержима бесами, поэтому я диктую эту открытку милой женщине из Лиги Друзей. Зато у меня больше не было серьезных припадков. Еда здесь еще хуже, чем в школе. Ответь мне поскорее, а то я могу умереть от скуки. То есть, простите, не умереть по-настоящему, конечно. Вы могли бы это вычеркнуть? Я не хочу ее волновать. О, вы все это пишете. Ладно. Пришли мне шоколадного печенья, если можно. Хотя, наверное, просто шоколадка лучше влезет в конверт.
С любовью,
Анжела
– Видишь? – сказала Софи, закончив чтение. – Она совсем не изменилась. Слава богу.
– За это время ей могло стать хуже, – заметила Виктория.
– Вряд ли.
– Очень даже могло. И вообще, это все очень странно. Что болезнь Диану убила, а у остальных это просто воображение. И все ведь заболели одновременно. Это должна быть одна и та же болезнь.
– Ну, если и та же, то в гораздо более легкой форме, – сказала Софи.
– Им еще просто не стало хуже.
Ида старалась говорить спокойно и рассудительно:
– Врачи же ясно сказали: остальным ничего не грозит.
– Врачи? – переспросила Виктория. – Да что они знают?
Д-р Джеймс Холливелл
д-ру Джорджу Фишеру
23 ноября 1984, пятница
Факс
Дорогой Джордж,
Господи, что же я наворотил. Я почти уверен, что она бы не умерла, если бы ты еще был здесь.
Балаган в прессе продолжается. Если у нас и был какой-то контроль над ситуацией, теперь он точно утрачен. Весьма основательно. Или его и не было изначально.
Я очень хочу, чтобы ты приехал. Я скучаю, но ты это и так знаешь. Прости, что я повел себя как трус. Как ты понимаешь, у меня было полно времени, чтобы подумать об этом.
Дж.
11
После известия о смерти Дианы Элинор обнаружила, что начинает рыдать в самое неподходящее время, даже когда ей казалось, что она не думает о Диане. Она вела урок, проверяла тетради, готовила себе горячее питье на ночь, и вдруг по лицу начинали катиться слезы, капали на одежду.
После ужасной новости она видела родителей Дианы один раз. Они приехали в школу и час просидели с мисс Кристи и Элинор – Элинор позвали как классного руководителя. Тогда она не рыдала, и мать Дианы тоже не плакала – вероятно, была вконец измотана. Больше всех Элинор беспокоил отец Дианы. Его лицо было совершенно серым. Он до самого конца не верил, что дочь может умереть. Он избегал больничной палаты, пропадал на работе. Когда она умерла, он находился в Лондоне.
– Мне так жаль, – говорила она им беспомощно. – Так жаль.
Похороны назначили на следующую неделю, скромные, только семья. Через несколько дней будет поминальная служба в школе. Газеты, конечно же, писали об этой смерти. Элинор видела заголовок «Девочка в эпицентре школьной эпидемии». Разумеется, эти заголовки только распаляли всеобщую истерику.
– Врачи не могут понять, почему она умерла, – сказал отец Дианы, внезапно вставая, как будто произошла какая-то ошибка, как будто может еще оказаться, что Диана жива. – Вскрытие… – Он махнул рукой и замолчал.
– Насколько я понимаю, они скоро должны узнать больше, – мягко сказала мисс Кристи.
– Как девочки? – спросила мать Дианы. – Ее подруги?
– Очень подавлены, – ответила мисс Кристи. – Диану все любили.
Это не очень точно описывает ситуацию, подумала Элинор. И еще появилась глупая мысль: теперь Диане уже никогда не пойти работать в полицию.
Во второй половине дня в пятницу у Элинор не было уроков, так что она на автобусе отправилась в Саутхейвен. Она никому не сказала об этом, кроме мисс Кристи. Та отнюдь не обрадовалась.
– Школа и так в трудной ситуации, не следовало бы с ним якшаться, – сказала
