объявившемся. Кажется, судьба у этого Ахсана сложилась трагически.
Рассказанное Рафаэлем он присовокупил к воспоминаниям отца, и в итоге получилась весьма драматическая история.
Ахсан был младше Яруллы на несколько лет, а молодых, как известно, бог войны особенно любит. Уже на третий день войны Ахсан был призыван в армию, и по воле «злой мачехи»-судьбы попал в части генерала Власова. Взвод, где он служил, исполняя приказ командования, перешёл на сторону немцев. Повоевав немного со своими же, советскими солдатами, остатки взвода в конце концов присоединились к белорусским партизанам и геройски сражались с немецко-фашистскими захватчиками. Ахсан за мужество и героизм был награждён орденами и медалями. Бывшие власовцы поневоле, они лезли на верную смерть, чтобы искупить вину. Многие из сослуживцев Ахсана хотели кровью смыть пятно власовца. Однако смерть нередко обходит стороной героя.
Ахсан вернулся домой в июне сорок пятого года, но уже через неделю после приезда был арестован как власовец. Лишь через три года пришла в деревню первая весть о нём: «врага народа» и «предателя» Ахсана Сакмарова отправили в магаданские лагеря, где он работал на шахте. Освободили Ахсана лишь после смерти «отца народов» Сталина.
Однако Ахсан, униженный и нищий, но гордый и несломленный, не пожелал вернуться в село гол как сокол, и остался вольнонаёмным на шахте. Дешёвые рабочие руки как нельзя кстати были нужны советской власти, особенно в её северных пределах. А чтобы закрепить эту дешёвую рабочую силу на местах, сюда в срочном порядке начали приглашать завербованных на «ударные стройки коммунизма» девчат, без которых, как известно, мужик долго не протянет. Обманутые громкими лозунгами, эти бедные девушки, среди которых было немало татарок, потянулись в суровые края. И вот чистые татарские девчушки с прекрасными именами Мунира, Сания, Нафиса, Асылъяр стали исправно производить на свет Иванов, Алёшей, Андреев или же, в лучшем случае, «интернациональных» Робертов, Рафаэлей, Ренатов.
Среди прибывших на «стройку коммунизма» девчат была и красавица Сакина из Рыбно-Слободского района Татарии. Она и стала женой «предателя» Ахсана и матерью троих сыновей…
Рассказ Рафаэля пробудил у Санта ещё одно воспоминание. Как-то отец рассказывал о приезде брата Ахсана в родное село. Было это ещё до женитьбы на Сакине.
Шахтёр решил раскрутиться в своём родном селении на полную катушку. Теперь никто не мог сказать, что Ахсан вернулся домой нищим, как церковная крыса. На немалые деньги, накопленные годами каторжного труда, Ахсан накупил в сельмаге горы конфет, пряников, халвы, разной другой вкусной снеди и щедро раздавал их девушкам, женщинам и детям. Мужикам, само собой, были предложены от души ящики водки, бочки чёрной икры, которая тогда была в каждом сельпо и стоила не так уж и дорого. Угощение и закуску Ахсан выставил прямо на улицу между сельсоветом и библиотекой. Он стоял с гранёным стаканом в руке между ящиками водки и икры, угощался сам и угощал всех желающих. Сельские мужики, печень, почки и сердце которых ещё не были подточены зелёным змием, пьянствовали четверо суток подряд, напрочь забыв о работе и славя «настоящего джигита» Ахсана. Замерли трактора и машины, затихли доильные аппараты. Начальник местного отделения связи дни и ночи напролёт с короткими перерывами для сна тянул свою потёртую «хромку». Связь с внешним миром, можно сказать, прервалась. Аул утонул в песнях, в здравицах в честь «настоящего джигита». То тут, то там раздавалось сначала нестройное, а потом дружное многолосие:
Аккош баласы коена,
Күлләрдә су бетмәсә.
Исән булсак, бер кайтырбыз,
Илдә ризык бетмәсә.
Зимагурның чалбары
Буй-буй аның аллары:
Кайда эшләсә, шунда кала
Зимагурның маллары.
Шахтёр егет эшкә бара,
Җирдә кала эзләре.
Җир астында җирсегәнгә
Сары аның йөзләре.
(Лебедёнок купается,
Пока не кончилась в озёрах вода.
Если будем здоровы, вернёмся,
Пока не кончилась в стране еда.
Хороши брюки у джигита,
Стрелки ровненькие…
Где бы ни работал он,
Там оставляет своё богатство.
Шахтёр-джигит идёт на работу,
На земле остаются его следы,
А лицо его землистое,
Потому что он работает под землёй.)
Вконец отчаявшись, предколхоза втолкнул своего загулявшего родственника в машину, сам сел за руль (шофёр был, как и все, пьян); отвёз шахтёрского героя на станцию, купил ему билет, посадил на поезд, проводил и только тогда успокоился.
Во второй раз Ахсан Сакмаров приехал в деревню уже с супругой и ребёнком. «Сарафанное радио» сработало мгновенно, и мужики, ещё живо помнившие прошлый приезд «рубахи-парня» Ахсана, потянулись было к дому Яруллы: якобы поздороваться, а на самом деле надеясь на дармовую выпивку. Правда, из дома мужики выходили уже с потухшими глазами: свой «мешок с деньгами» Ахсан передал жене. «Сломался джигит!» – единодушно решили оставшиеся без выпивки мужики, на долю которых досталась лишь золотозубая улыбка «шахтёрского героя».
Ахсан погостил дома всего несколько дней. Невестка оказалась своенравной и настолько не понравилась отцу, что он не проводил их даже до станции, а вернулся с полдороги, жалуясь на якобы разбередившиеся фронтовые раны. А предколхоза не то что машину, и дохлую лошадь в сопровождение не дал. Пришлось Ахсану с ребёнком на шее и чемоданами в руках пешком тащиться до станции.
Сердитый Ярулла, вернувшись с полдороги в деревню, подошёл к собравшимся у магазина мужикам и сунул им деньги, буркнув: «Выпьем-ка за светлую память моего младшего брата».
Таким образом связь между родственниками оборвалась.
Как сказал Рафаэль, позже мать привозила семью в свою родную деревню. Эта была ещё одна попытка вернуться в Татарстан. Хотели обосноваться там, да не вышло. Ахсан Сакмаров, хоть и купил по дешёвке дом, обзавёлся скотиной, но не смог привыкнуть к колхозной жизни. Он всё время вспоминал Магадан, даже скучал по нему. Словом, через год Ахсан не вытерпел и уехал в свою северную «Мекку». Стал он жить в каком-то бараке, работать на тяжёлой работе.
Сакина пробовала жить одна, но не смогла. Во-первых, трудно без мужа, во-вторых, её дети, не знавшие до этого ничего лучше Магадана, звали её к отцу. Не хотелось, наверное, им становиться «настоящими» татарами.
Родителей и старшего брата Дамира уже нет в живых. Дамир работал в рыболовецкой артели, потом плавал в море. Где, когда, как он умер – никто не знает. Другой брат – Ренат – плавает коком на корабле, на земле задерживается лишь дважды в год, и это время бывает праздником для его семьи.
О себе
