господин обернулся и увидел Аркашку с алым чемоданом в руке.
— А где же. где мой чемодан? Он только что стоял здесь.
— Какого цвета у вас был чемодан? — осведомился Аркашка.
— Господи! Коричневый, новый такой.
— Так что же вы стоите? Только что мазурик с вашим чемоданом скрылся в буфете.
— О боже! — воскликнул господин и побежал в буфет.
Аркашка подмигнул Николаю Зимнему:
— Ну, понял?
— Да, то есть, нет!
— Ну, какой же у тебя глаз такой, что ничего не видит? Эх, а еще второвский приказчик! Мой алый чемодан — без дна, это такой футляр, который я надеваю на чужие чемоданы. Я надеваю его, а пружины плотно захватывают чужой чемодан. Ты же слышал щелчок? Чемоданы, делают, как правило, стандартных размеров, мой футляр чуть больше — стандарта. Объяснять дальше?
— Нет, ты иди, а то тебя схватят! — сказал Коля Зимний, испуганно отодвигаясь от Аркашки, — примут еще за сообщника!
— Не дрейфь! — рассмеялся Аркашка Папафилов, — сейчас я растворюсь, сгину и всё. Ты видишь, — Кристина уже растворилась. Ну, адью! — он зашел за титан с кипяченой водой и — словно растаял в воздухе. Коля заглянул за титан, там никого не было.
8. ДЕВЯТКА ПИК В ОПРАВЕ
В самом центре Томска, напротив кафедрального собора стоит декорированный разноцветным песчаником громадный и романтический дом. Угловая его башня похожа на шлем древнерусского витязя. А еще дом украшает множество башенок и балкончиков, неожиданных, затейливой формы. Архитектор Константин Лыгин любил эпатировать. Старался, чтобы дом заставлял мечтать, улетать мыслями от восьмимесячных морозов. Дом строился, как доходный, по заказу фирмы «Кухтерин и сыновья». В одной половине разместилось казначейство, в другой — на первом этаже был магазин купца Гадалова, на втором этаже была его квартира.
Магазин был оборудован с западным шиком и вкусом. А во внутреннем дворике хозяин устроил первый в городе частный водопровод. Вода из колодца паровой машиной закачивалась в двухэтажную башню, из которой подавалась в магазин и квартиру хозяина. Был и пожарный рукав. Горожане сходились со всех концов поглазеть на это чудо, а потом шли в магазин, и покупали что-нибудь. Так что водопровод служил еще и рекламой.
Иннокентий Иванович Гадалов, своим интеллигентным волевым лицом, манерой держаться, вполне походил на профессора университета, и одевался соответствующим образом. Уж про него не скажешь — «алтынник». Новая порода купцов завелась в Томске в новом девятнадцатом веке!
Будучи в Москве, в связи с войной этой самой, Иннокентий Иванович Гадалов умолил он художника Виктора Васнецова повторить для Сибири знаменитую картину «Три богатыря». Не копию сделать, а именно повторить! Чтоб сибиряки, видя перед собой настоящих Васнецовских богатырей, воодушевлялись на отпор врагу.
Иннокентий Иванович Гадалов доставил картину в Томск. Поместил в своей столовой. И так отрадно было сидеть ему с сигарой после обеда перед этим полотном и мечтать. Вот этот с краю Добрыня Никитич, это, конечно же, верховный главнокомандующий Николай Николаевич, дядя царя. Длинный, что твоя коломенская верста! Такому только и командовать войсками! Молодец.
Царь-то роста невысокого, так не любит рядом с дядей показываться. Ну, вон он на картине, царь-то — Алеша Попович! Молодой, симпатичный, добрый. А Илья Муромец, это — премьер-министр Горемыкин? Или же сибирский ведун Распутин?
Разобьём колбасников, как пить дать, расколошматим!
И надо же только так подумал, сквозь форточку крик мальчишек-газетчиков долетел:
— Пала неприступная австрийская крепость Перемышль! Наши в венгерской долине. Взято в плен сто семнадцать тысяч пленных. Главнокомандующий — великий князь Николай Николаевич награжден бриллиантовой шпагой, с надписью за завоевание
Червонной Руси, сам царь ездил в город Львов и в Перемышль.
Иннокентий Иванович, глянул на календарь: 9 марта 1915 года. Крикнул приказчику, чтобы купил газету. Прекрасно! Гадалов булавку с бриллиантом в галстуке поправляет, и приказывает экипаж подать, поедет в общественное собрание поговорить с другими денежными людьми о помощи лазарету. Надо в такое время помогать стране! Скоро с Германией покончат, надо спешить помогать русскому воинству — зачтется.
Общественное собрание чуть наискосок от Гадаловского магазина, только через улицу перейти. Но всё-таки он поедет туда в экипаже. Надо и форс соблюдать!
Собрание. Огни, зеркала, фонтаны, китайский фарфор, итальянских, голландских мастеров подлинные картины. Тут тебе роскошь, тут тебе отрада для души. После пунша — в бильярдную. Там бильярды знаменитой фирмы «Гоц», Фрайберга, с двойными скобками в лузах и дают серебряный резонанс. Будто не шары забиваешь, а музыку создаёшь.
Бац! — Это Кайзеру Вильгельму в глаз!
Играют два томских титана. Гадалов и Смирнов. Другие, тоже не маленькие люди, наблюдают пока. На дно каждой лузы партнеры положили по тысяче рублей — целое состояние! Выигравший отдаст эти деньги — на лазарет! Но кто выиграет? У Гадалова глаз — алмаз, да и у Смирнова тоже. Оба — этакие европейцы, у Смирнова пальцы перстнями украшены, светят рубиновым огнем.
Выиграл Смирнов. Впрочем, выиграло Российское воинство! А Смирнову и без выигрышей живётся широко. Его пассаж в городе знают все. Там можно купить всё от иголки до паровоза. Всё, всё, хоть луну с небес и то продадут.
Присели Смирнов с Гадаловым на банкетку, закурили сигары. Иннокентий Иванович спрашивает:
— Ну, как твои итальяшки?
— Ты знаешь, хоть и холодно им в Сибири, но строители они отменные.
— Проект Фёдоровский делал?
— Ну да, он в одном доме с Пепеляевыми живёт, на Ярлыковской двенадцать, напротив университета. Заказать проект посоветовал Мишка Пепеляев. Мишка художник, и рисунку учится именно у Фёдоровского.
Ну, вот. Фёдоровский спроектировал такой дом, что одна стена сплошь стекло — всё внутри видно. А посмотреть там уже теперь есть на что, внутри-то! Французская мебель с накладками бронзовыми, с изображениями королей, дам-любовниц, Людовика-XIV короля-солнца. Зеркальные стекла, гобелены французские, вазы.
За старшего у итальяшек — офицер, строитель с дипломом. В Австрии немало дворцов построил. Строгий. Итальяшки в раствор сыплют тальк. Чтобы, значит, стены в солнечный день сияли особенным сиянием, холодновато-серым. Такой особый, императорский, королевский шик.
— А зачем, ты же не Людовик какой-нибудь? Не Бурбон и даже не Габсбург?
— Зачем-зачем? У меня Ванюшка подрос, его женить надобно.
— И невеста есть?
— Присмотрели.
— А кто?
— Да потом на свадьбу приглашу, и сам увидишь. А пока говорить не хочу, чтобы не сглазить…
В разговор вмешался Григорий Самуилович Кистлер:
— Богатые люди, а играете в бильярд! Настоящая игра королей
— это карты. Я выиграл целое состояние на девятку пик, оправил её в серебряную рамку, и держу на комоде. И я вас всех призываю распечатать колоды и сесть за зелёное сукно с мелками. Это
