пока та вытряхивает обувь.
— Вот он, вынула! — наконец говорит она. — Элоди, дай мне, пожалуйста, фонарь. Я понесу его. Я не боюсь Белую Даму.
Элоди стоит как вкопанная с вытаращенными глазами: Франческа в третий раз произнесла это имя! В воздухе такое напряжение, что, кажется, вот-вот посыплются искры! У меня сердце в пятки ушло. И только Франческа невозмутимо идет вперед.
Вдруг я слышу какое-то жалобное пение. Сначала я думаю, что мне просто чудится, но песня звучит все громче и громче. И вот она обрывается на громкой высокой ноте. Мы все замираем, не в силах двинуться с места.
На самой вершине холма кто-то стоит. Мы видим только лицо, подсвеченное свечой. Это женщина. У нее ввалившиеся глаза и высунутый язык, как у мертвеца.
— Вы видели моего младенца?! — кричит нам Белая Дама.
Глава 39
Элоди с ужасом таращится на эту страшную рожу и начинает визжать так сильно, что, наверное, сейчас разбудит всех покойников на близлежащих кладбищах. Она резко оборачивается и поскальзывается. Но мне удается подхватить ее.
— Отпусти меня! — в ужасе кричит она.
Я продолжаю крепко держать.
— Ну что ты тут встала как вкопанная?! — визжит Элоди вне себя от страха.
И тут рожа начинает громко хохотать.
— Видела бы ты свое лицо! — покатывается со смеху Кэти.
Рядом с ней смеется до колик Хэрри, только что говорившая голосом Белой Дамы. Франческа тоже улыбается, тщетно прикрывая рот.
Лицо Элоди на миг становится отрешенно-надменным, словно у каменных львов, охраняющих вход в какое-то важное заведение. Но смех — равно как и страх — сильнее любой надменности. И вот мы уже стоим на самой вершине Стобэрри-Хилл и дружно хохочем. Девочки явно решили отплатить «акуле» той же монетой, перед тем как разрешить ей плавать рядом.
На вершине холма когда-то располагался амфитеатр для наблюдения за планетами и звездами. Но каменная кладка сильно разрушилась, а колонны совсем покосились. Мое веселье быстро улетучивается.
Вокруг темно — хоть глаз выколи. Единственные источники света — звезды и наши маленькие фонарики, но и этого достаточно, чтобы стало ясно: здесь нет ни мужчины, ни его коровы.
Девочки разбредаются по вершине холма. Я же сажусь на большой кусок стены, отколовшийся от амфитеатра. Франческа подсаживается ко мне.
— Наверное, они действительно взлетели на небеса
Я смотрю на серп молодой луны. Вдруг я увижу на ней корову? Глупо было с моей стороны отправляться на поиски того глухонемого и надеяться вымолить у него прощение для Минни Мэй и всех нас. Может, он действительно был ангелом… А может, горе сродни тюрьме: кто оказался в его плену, видит выход в самых невероятных вещах и обстоятельствах, будь то положение планет или поведение животного. Кто знает? Вполне вероятно, что мы обречены пребывать в этой тюрьме до конца своих дней и все, что остается, — продолжать жить с этим тяжким бременем.
Я откидываюсь назад, опираясь на локти, и, раз видеть в этой темноте нельзя, начинаю впитывать запахи и звуки. Слышен стрекот ночных кузнечиков, кваканье лягушек, журчанье воды. Пахнет клубникой и какими-то травами.
Хэрри, Кэти и Элоди садятся рядом. Мы все ежимся от холода и тесно прижимаемся друг к другу. Холодный ветер остужает мои щеки. Пусть он унесет хоть немного моей печали!
Я вздыхаю и цитирую одну из моих самых любимых эпитафий:
— «Однажды я отправлюсь в путешествие по Тихому океану и отдамся воле ветра».
— Ты хочешь отправиться в путешествие на корабле? — спрашивает Кэти.
— Что-то вроде того. Я хотела купить целую флотилию. Я собиралась увидеть весь мир. — Звучит пафосно, но это правда.
Может, во вновь отстроенном городе будут жить по новым правилам? Например, китайцам можно будет селиться там, где они хотят. В конце концов, больше сотни людей посетили сегодня «Кухню Мерси». И всех их объединяла только трагедия. Цена этой вечеринки слишком высока. Я мысленно прошу высшие силы сделать так, чтобы эти жертвы не были напрасны.
Хэрри ковыряет траву.
— Я восхищаюсь тобой, — говорит она. — Ты всегда знаешь, чего хочешь.
— Скорее, точно знаю, чего не хочу.
И тут вступает Элоди:
— А вот я тоже точно знаю, чего не хочу. Я не хочу больше иметь ничего общего с шоколадом.
Мы все недоуменно смотрим на нее.
— У меня на него аллергия.
— А я всегда хочу готовить еду и кормить людей, — мечтательно подхватывает Франческа. — Мне нравится видеть их довольные лица после того, как они отведают мою стряпню. — Франческа вытягивает ноги. — А чего хочешь ты, Кэти?
— Я? — растерянно переспрашивает Кэти. — Ну, мне нравится помогать людям. И я точно знаю, чего не хочу: я не хочу перестать быть нужной людям.
Вот почему Хэрри и Кэти неразлейвода: Хэрри не хватает бесстрашия Кэти, а Кэти очень хочет быть нужной.
— Если кому-то перестали быть необходимы его друзья, он может смело заказывать себе гроб, — говорю я.
— Аминь, — тут же добавляет Франческа.
— А я не хочу быть одна, — робко шепчет Хэрри. — Когда меня бросили родители, я чуть не умерла от одиночества.
Я ласково обнимаю ее:
— Они поступили с тобой очень плохо, в этом нет сомнения. Но родители, которым ты не нужна, — это родители, которые тебя не заслуживают.
— Мерси права, — заключает Франческа. — Но зато тебе родители не будут диктовать, за кого выходить замуж.
— А еще бывают родители, которые очень разочаровывают своих детей, — задумчиво продолжает Элоди. — Или разочаровываются в своих детях.
— Но твой отец совсем не разочарован в тебе, — уверяю я ее.
— Он будет разочарован, как только я скажу ему, что собираюсь продать мамину долю бизнеса. Она призналась, что завещает свою долю мне.
— Подожди с этим немного. Сан-Франциско сейчас не лучшее место для продажи доли бизнеса.
Элоди бросает на меня взгляд, полный презрения:
— Я не такая глупая, как тебе кажется, Мерси. А деньги я хочу потратить на что-то, чем гордилась бы моя мать
Франческа перебирает пальцами и следит за их тенью.
— Жаль, что маша кухня работает только сегодня — Ома оглядывает всех по очереди. — Среди нас есть бизнес-леди, певица, хостес, первоклассная помощница и мастерица на нее руки, ну и, конечно, повар. Кто еще требуется для ресторана?
— Официанты, например, — хмыкает Элоди.
Мы все смеемся.
Кэти вздыхает:
— Сегодня вечером мне было так весело, как давно уже не было. А ведь кто-то даже попросил у Хэрри автограф, — сообщает она, подмигивая нам.
Хэрри тут же заливается краской.
— Хэрри, когда ты станешь богатой и знаменитой и мисс дю Лак в бриллиантах пойдет слушать тебя в
