Она взрослая: она делает то, что надо, а не то, что хочется.
Клара, несмотря на долгий день и усталость, широкими, лёгкими шагами, как на фехтовальной дорожке, быстро оказалась у двери. Чтобы напугать Йошку, стоявшего прямо за дверью, она с силой распахнула дверь.
Только на крылечке стоял не Йошка. Там сидел… Нет, сидела… На крылечке сидела Альма! Клара остановилась как вкопанная.
Она ожидала увидеть перед собой Йошку, хотела его напугать, а потом извиниться. Даже не столько напугать, сколько удивить, что ли.
Но на крыльце вместо Йошки сидела Альма и спокойно смотрела на Клару, словно ожидая её реакции. Клара стала опускаться перед ней на колени и не могла понять, почему она это делает: её не держат ноги или… или она хочет рассмотреть Альму ближе? Клара же никогда не видела собак так близко! Точнее, она уже очень давно не видела собак так близко и сейчас начала вспоминать, что когда-то давно любила играть со знакомыми собаками. И Клара поняла, прочувствовала до глубины души, что у неё есть друзья и они подумали о ней. Они решили её удивить и порадовать: раз ты утром хочешь увидеть Альму и готова к этому, то мы не станем это доброе дело откладывать на завтра. Его же можно сделать сегодня!
И Клара расплакалась от умиления и радости. Страха перед собаками больше нет. Какое счастье! Теперь можно заниматься рапирой как искусством, а не использовать это как способ защититься от мира, который, как оказалось, и не собирается нападать на неё. Клара расплакалась, и сквозь слёзы увидела, как к ней движется кто-то. Это был или Йошка, или Жорка – хозяин собаки. Клара жестом остановила того, кто приближался к ней по тёмному двору, потому что её больше не надо было спасать или утешать. Вместо обычного страха и попыток защититься Клара протянула руку к Альме.
Альма потянулась носом ей навстречу и принюхалась. Потом обернулась на хозяина.
– Можно, – разрешил ей кто-то из темноты.
Альма встала, сделала шаг к Кларе и лизнула её в щёку и нос.
Клара зажмурилась, продолжая плакать от счастья. Совершенно точно – от счастья. У неё теперь здесь есть классные друзья, которым она небезразлична, и это прекрасно. Даже если среди них будет Йошка. Клара обняла Альму и потискала её.
– Псина, – сказала Клара с любовью и встала, шмыгая носом и утирая бегущие слёзы.
В этот момент из беседки и из-за дома как по команде стали выходить люди. По большей части – подростки. И у каждого из них была собака: на руках, на поводке, без поводка, с намордником и без. Клара ошарашенно смотрела вокруг и не могла поверить своим глазам. Она пыталась в этой толпе увидеть Славика, но не находила его. Собаки тем временем стояли, сидели, лежали везде, заполонив собой весь двор. Их было не меньше десятка. Некоторые собаки были больше заняты другими собаками: не все оказались такими же дисциплинированными и умными, как Альма, но хозяева внимательно следили за ними. Клара и рядом с ней Альма всё ещё стояли на крылечке. Клара старалась подобрать слова, Альме и так всё было понятно.
– У меня же нет столько пиццы… – сказала наконец Клара.
– У нас своя, – крикнул Славик из беседки.
Клара направилась к нему, а дверь в дом так и осталась открытой. Теперь ей предстояло пройти через стаю сидящих, лежащих и бегающих собак; Клара хотела, чтобы собаки разошлись перед ней, и одновременно не хотела этого. Собаки практически не расступились, и, шагая к беседке, Клара протянула руку и дотронулась до головы прекрасного, большого золотистого ретривера. Там были ещё болонки, пудель, дворняжки – куда уж без них, – спаниель, который, судя по виду, больше всего ждал, когда начнётся наконец сезон охоты: его хозяин тогда возьмёт ружьё, и они вместе отправятся к озёрам пугать уток и смотреть, как они улетают живыми. Альма шла следом, и Клару это совсем не беспокоило. Она вошла в беседку: на скамейке стояла большая стопка коробок с пиццей.
– Раздавай гостям, – кивнул Славик на коробки.
– Ты придумал? – спросила Клара, глядя на него блестящими от слёз и сияющими от счастья глазами.
– Бородатый парень, который пришёл со спаниелем, работает в пиццерии, так что нам она досталась по цене продуктов, – объяснил Славик.
И Славик, и Клара знали, что он не ответил на её вопрос: он, как бы не поняв, сказал совсем о другом. Но чёткий ответ и не нужен был никому из них. Все были довольны. Такое может происходить только между людьми, которые очень хорошо понимают и чувствуют друг друга. Взрослые это называют – на одной волне.
– Мне кажется, что сегодня – самый длинный день в моей жизни, – сказала Клара, открывая коробку с пиццей. – Помнишь, как мы обедали? И когда это было? Сегодня или сто лет назад? Столько всего произошло. Как здорово, что я здесь оказалась!
Клара взяла открытую коробку и пошла раздавать пиццу гостям. Все брали столько, сколько хотели. Большинство ребят брали пиццу и уходили. В какой-то момент с Кларой остались только Славик, Жорка с Альмой и Йошка.
– Я знаю теперь, что Мухтар не кусал меня, – сказала Клара Йошке. – Извини меня за несправедливые упрёки. Я завтра приду и извинюсь перед твоими.
Йошка просто кивнул. Клара крайне удивилась: то есть он не будет всё время шутить над ней, что она два года, как дура, носилась с фантазией о том, что её укусил Мухтар?! А так можно было? Можно, оказывается, злорадно не торжествовать, когда ты оказался прав?
– Спасибо, – поблагодарила Клара за такое понимание и благородный отказ от укоризны с его стороны.
На что Йошка снова просто кивнул.
– Ну что, мы, наверное, пойдём. Завтрак в девять? – Славик встал, и остальные встали вслед за ним.
– До завтра, – сказала Клара и подумала: «Хорошо, что прогулка и танцы отменились. Такое завершение вечера даже лучше». – А кто знает, как называется порода собаки вот у той девочки с мотоциклетным шлемом?
– У Полины, что ли? – уточнил Йошка.
Славик кивнул: «Это джек-рассел-терьер. Он такой проныра и бегунок! Полина его только на своём мопеде может вымотать так, чтобы он нагулялся и даже попросил пощады».
Гости ушли, забрав с собой коробки, и во дворе стало пусто, тихо и темно. Входная дверь всё это время была открыта нараспашку, и Клара с улыбкой подумала, что, будь это вчера, она ни за что бы сейчас не вошла в дом и не согласилась бы там остаться
