Невьянская башня - Алексей Викторович Иванов

— Чумпин пропал без следа, — ответил Кирша. — Брехали, что другие вогуличи изловили его и на Благодати сожгли живьём. В жертву принесли, чтобы Шуртана приманить назад. Лесные люди, одним словом, тёмные.

Акакий медленно водил трубой из стороны в сторону.

— Складно всё у тебя, Данилов, — сказал Лев, — жаль, главного нету. Где подвал-то у башни? Мы смотрели в нижних палатах — там ровные стены.

Дед Кирша улыбнулся с превосходством:

— Акинфий Никитич и повелел замуровать. Речке путь расчистили, воду из каземата вычерпали и заложили всё кирпичом крепко-накрепко. И в башне ход со ступенями в стене, и подземный ход из господского дома.

— А зачем? — удивился Лев.

Галдарею заливало жаркое летнее солнце, и трудно было поверить в тот давний декабрь, морозный и огненный. Дед Кирша задумчиво потоптался.

— Акинфий Никитич отчёта никому не давал… По моим мыслям, шибко он печалился. Потому и сделал из каземата склеп, как у вас в Туле. Всех там схоронил: и Онфима-ключника, и Невьянушку, любовь свою, и Саввушку, друга моего… У них родни-то в Невьянске не было никакой, некому даже оплакать. Вот речка подземная там по ним вечно и плачет слезами Акинфия.

Морщины у деда Кирши зашевелились, борода затряслась.

Акакий опустил трубу и погладил старика по плечу.

— Ну-ну, Кирила Данилыч, — сказал он. — Полно тебе. Миновало уже.

Дед Кирша сокрушённо махнул рукой.

Из двери на галдарею вдруг высунулась конопатая физиономия. Лохматый, быстроглазый мальчишка оробел при виде молодых господ.

— Дядьки Демидовы, мне дедушку позвать велено…

— Зови, — разрешил Акакий.

— Деда, мамка полудничать ждёт. Иди домой, я за тебя покараулю.

— Иди, Данилов, — сказал Лев. — Хорошо позабавил, благодарим.

Дед Кирша перешагнул высокий порог часовой каморы, потрепал внука по вихрам и, кряхтя, полез по лестнице вниз.

В Слуховой палате он остановился, посмотрел наверх, на белёный свод столпа, и медленно прошёл в угол.

— Сидишь, змей рогатый? — тихо спросил он в стену.

Стена молчала.

— Поделом тебе! — с болью сказал Кирша.

И по изгибу свода, по острию угла к деду Кирше тоненьким ручейком доплыл едва различимый шёпот демона Невьянской башни:

— Выпусти меня…