334
Я все понимаю.
Ах, милая, милая.
Судьба моего сына в ваших руках. Решите, моя милая, моя дорогая, моя нежная Мари, которую я всегда любил, как дочь.
Моя милая, я вам скажу, что этой минуты я никогда не забуду, но, моя добрейшая, дайте нам хоть малую надежду тронуть это сердце, столь доброе и великодушное. Скажите: может быть… Будущее так велико. Скажите: может быть.
Мой добрый друг?
Ах, плутовка.
Готово!
Дети, идите ложиться спать! — Ред.
Прелестно.
лошадку-то мою пожалейте.
А пожалейте лошадку.
Павлоградские гусары?
Резерв, ваше величество!
Господин генерал Вимпфен, граф Ланжерон, князь Лихтенштейн, князь Гогенлоэ и еще Пршпршипрш, как все польские имена*(нем. и франц.).
Замолчите, злой язык.
И, любезный генерал! Я занят рисом и котлетами, а вы занимайтесь военными делами.
Так как неприятель опирается левым крылом своим на покрытые лесом горы, а правым крылом тянется вдоль Кобельница и Сокольница, позади находящихся там прудов, а мы, напротив, превосходим нашим левым крылом его правое, то выгодно нам атаковать сие последнее неприятельское крыло, особливо если мы займем деревни Сокольниц и Кобельниц, будучи поставлены в возможность нападать на фланг неприятеля и преследовать его в равнине между Шлапаницем и лесом Тюрасским и избегая дефилеи между Шлапаницем и Беловицем, которою прикрыт неприятельский фронт. Для этой цели необходимо… Первая колонна марширует… вторая колонна марширует… третья колонна марширует… (нем.)
Урок из географии.
Ей-богу. — Ред.
Виват император, император!
Ну, любезный, старик сильно не в духе.
Ступайте, мой милый, посмотрите, прошла ли третья дивизия через деревню. Велите ей остановиться и ждать моего приказания.
И спросите, поставлены ли застрельщики. Что делают, что делают!
Ваше величество, мы сделаем все, что будет возможно сделать, ваше величество.
К черту этих русских!.. (нем.)
Славный народ!
Батарейных зарядов больше нет, ваше величество!
Велите привезти из резервов.
Вот прекрасная смерть.
Ваше величество.
Молод же он сунулся биться с нами.
Это субъект нервный и желчный, — он не выздоровеет.
…Генуя и Лукка — поместья фамилии Бонапарте. — Сцены, открывающие роман (гл. I–V наст. тома), воссоздают картины жизни одного из великосветских салонов Петербурга в начале 1800-х годов. В разговорах гостей А. П. Шерер отражены политические настроения «придворного легитимистского петербургского общества» (слова Толстого в гл. VI, ч. 2, т. II), «мода» и «злоба дня», и поэтому они в особенности насыщены отголосками исторических событий, связанных с политической борьбой в Европе этой поры. Наполеон с его военной славой, добытой на полях сражений в Италии, Египте, неудержимо рвался к власти, принял (в 1804 г.) титул императора и, готовясь к новым войнам, открыто осуществлял территориальные захваты. В 1797 г. в результате первого Итальянского похода Наполеон занял Геную и выделил ее в Лигурийскую республику. В 1805 г. он присоединил её к Франции. Лукка, захваченная французами в 1799 г., в 1805 г. была превращена Наполеоном в центр вассального княжества, которое он отдал во владение своей сестре Элизе и ее мужу Бачокки.
…решили по случаю депеши Новосильцева? — Весной 1805 г. возобновились переговоры об организации антинаполеоновской коалиции, которую должны были составить Англия, Россия, Австрия, Пруссия, Швеция и Королевство Обеих Сицилий. Наполеон, встревоженный слухами об этом, предпринял дипломатический маневр, направив английскому королю письмо с предложением мира. Граф H. H. Новосильцев (1761–1836), государственный деятель, пользовавшийся особенным расположением императора Александра I, был отправлен им в июне 1805 г. в Париж, так как Россия взяла на себя роль посредника в переговорах Англии и Франции. Однако, прибыв в Берлин, Новосильцев узнал о присоединении Генуи к Французской империи и депешей сообщил об этом Александру I. В ожидании дальнейших инструкций Новосильцев остановился в Берлине. Александр I отозвал его, отказавшись вести переговоры с Наполеоном, который, говоря о мире, продолжал осуществлять прежнюю политику присоединения территорий соседних государств. Подробное изложение «депеши Новосильцева» и ответа русского императора было приведено Толстым в рукописях романа (Л. Н. Толстой. Полн. собр. соч. в 90-та томах, т. 15, с. 334; в дальнейшем ссылки на это издание даются лишь с указанием тома и страницы) и в журнальном тексте («Русский вестник», 1865, № 1, с. 51), но в окончательный текст не вошло.
….не говорите мне про Австрию!.. Она предает нас. — Имеется в виду политика Австрии в отношении России в последние годы: в 1799 г., во время Итальянского и Швейцарского походов Суворова, действия австрийского командования (см. коммент. к с. 82) привели к расторжению военного союза России с Австрией; в 1801 г. Австрией был подписан Люневильский мирный договор с Францией, упрочивший господство Наполеона в Европе. В 1804 г. Австрия заключила с Россией конвенцию, по которой, в случае новых покушений Наполеона на независимость Италии, ему должен был быть дан военный отпор. Однако «император французов» принял титул короля Италии, присоединил Лукку и Геную, а Австрия по-прежнему медлила с подготовкой к войне.
…задавить гидру революции, которая теперь еще ужаснее в лице этого убийцы и злодея. — Мнение о Наполеоне как о носителе революционных идей не соответствовало действительности. В результате переворота 18–19 брюмера (9-10 ноября 1799 г.) Наполеон установил во Франции режим военной диктатуры, ликвидировал демократические революционные завоевания, оставив только то, что было выгодно крупной буржуазии. «Бонапартизм, — писал В. И. Ленин, — есть форма правления, которая вырастает из контрреволюционности буржуазии в обстановке демократических преобразований и демократической революции» (В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 34, с. 83). Олицетворением ненавистной «гидры революции» Наполеон был в глазах роялистов, мечтавших о реставрации феодально-монархических порядков. К тому же им памятны были участие Бонапарта в подавлении контрреволюционных мятежей в Тулоне (1793) и Париже (1795) и его служба в войсках Конвента.
Мы одни должны искупить кровь праведника. — Речь идет об убийстве герцога Энгиенского. Герцог Энгиенский — Луи-Антуан-Анри де Бурбон-Конде (1772–1804), принц, последний представитель дома Конде (боковой ветви Бурбонов) — вскоре после падения Бастилии эмигрировал, сражался в рядах роялистской армии против революционной Франции. После Люневильского мира (1801 г.) жил в г. Эттенгейме близ Бадена. В 1804 г., после неудавшегося заговора Кадудаля и Пишегрю против Наполеона, он был арестован отрядом французских конных жандармов, вторгшихся в пределы Баденского герцогства, и доставлен в Венсенский замок (март 1804 г.), обвинен военным судом и расстрелян во рву Венсенского замка. Казнь герцога Энгиенского вызвала возмущение в Европе и ускорила организацию новой коалиции против Наполеона (1805 г.). Александр I отправил Наполеону резкую ноту, протестуя против нарушения суверенитета Бадена и «пролития королевской крови», в то время как Пруссия и Австрия хранили молчание, хотя дело прежде всего касалось Германской империи, неприкосновенность границ которой была нарушена самым бесцеремонным образом.
