Клавдия отметила, что у Лидии во Владимире было больше лоска, холености. Она любила ухаживать за своей белой кожей. От южного солнца трудно укрыться. Ее кожа загорела, и загар портил ее. Однако в том, что она интересна, отказать ей было нельзя. Фигура осталась аккуратной и в меру упитанной, держалась Лидия уверенно и чувствовалось, что знает себе цену.
Она же отметила, что Клавдия немного пополнела, отошла угловатость девичества. Красиво смотрелись линии рук, но в ее одухотворенном взгляде появилась жесткость, которой раньше не было.
– Ну, здравствуй, сестричка, еще раз, – сказала Клавдия, обнимая Лидия. – Мы тебя ждали. Садись сразу к столу.
– Я ненадолго. мой муж не знает, что я здесь и будет волноваться.
– Мама, занимай место с дочерью, а я подам обед.
Клавдия быстро наполнила тарелки, а Ашот налил в рюмки водку, и они отметили встречу давно не видевших друг друга родственников. Мария Федоровна тихо всплакнула от радости, так давно она не сидела рядом со своими дочерьми. Через час Лидия собралась уходить, и Клава вышла ее проводить. Ей хотелось поговорить с сестрой наедине. Они медленно пошли по дороге.
– Клава, у тебя интересный муж. Сынишка, похоже, что ты нашла свое счастье. Хотя путь к нему у тебя был тернистый.
– Да, это так. Я люблю своего мужа и мен ему изменять не тянет.
– Ты намекаешь на мои измены Борису? Я ведь выходила замуж без любви, больше из-за материальных интересов. Борис мне был даже неприятен. Позже неприязнь прошла. Я испытываю уважение к своему мужу, но любовь не пришла. Тем не менее мы благополучно прожили десять лет. Срок немалый. Но между нами в последнее время растет стена, я это чувствую. Борис и его мать хотели, чтобы большой дом заполняли детские голоса, а я это сделать не могу. О приемных детях не может быть и речи. Я сама этого не хочу. Возможно, Борис встречается с какой-нибудь женщиной, как бы он мен не любил, а с годами все тускнеет, в том числе и чувство. Я же уже полгода встречаюсь с одним человеком. его зовут Михаил Хафран, он еврей. Худощавый, высокий, с жестким выражением лица, но мне это нравится. Он член партии, работает в Политиздате, кажется, в отделе редакции.
– Как ты с ним познакомилась?
– Он подошел купить журналы. Когда я подняла на него глаза, то увидела в его взгляде что-то такое, что мгновенно вызвало во мне ответную искру. Так мы с ним и познакомились. Планируется его перевод в Душанбе на должность зав. Политиздата. В течение полгода этот вопрос решится. Он хочет туда приехать уже женатым человеком и сделал мне предложение. Так что вот-вот я объясню все Борису и разойдусь с ним. Маме пока не говори. Когда все решится определенно, тогда я ей и сообщу.
– Наши друзья уехали в Душанбе, думают там устраиваться. Мы тоже пока планируем осваиваться в Ташкенте, но в резерве держим и Душанбе.
– Скажи мне правду: что заставило вас оставить хорошие квартиры в Москве и уехать? Неужели морозы?
– Да, это так. Кроме этого, Москва – дорогой город. И нам было трудно сводить концы с концами. Если бы мы не продали свою машину, кое-какие ценности, мы бы просто голодали. На зарплату Ашота жить было невозможно.
Клавдия решила не говорить Лидии настоящую причину отъезда. Язычок у нее порой был злой и болтливый, и лучше, если меньше людей будет знать истину.
Ашот ждал Клавдию около калитки. Они прошли в садик и сели на скамейку.
– Как тебе моя сестра? – спросила его Клавдия.
– интересная женщина, но что-то в ее характере мне не нравится. Но это не важно, я ведь не буду ей об этом говорить.
Клавдия не стала рассказывать о далеко идущих планах своей сестры. Пусть все идет своим чередом.
Вечером Клава отправила Ашота рано спать, и когда мужчины уснули, они с матерью устроились у самовара и, попивая чай, повели разговор по душам о всех важных событиях, случившихся с ними за годы разлуки.
На другой день Ашот с утра наколол дров, а потом как они и намеревались, оставили днем спящего Олега под присмотром матери, а сами отправились к реке и вдоволь наплавались. Полазали по зарослям. Им встретились низкорослые деревья алычи, груши со спелыми плодами. Они набрали полную сумку фруктов и отправились домой. Вечером посадили Олега в коляску и долго гуляли по городу.
Они оба влюблялись в Ташкент. Впечатления о жизни в Москве стали тускнеть и казаться далеким мимолетным эпизодом.
На другой день они взяли паспорта и вместе с Марией Федоровной отправились за пропиской. Она была владелицей дома и требовалось ее согласие. Получив в паспортах штамп, подтверждающий законность их проживания в Ташкенте, Ашот пошел на автобазу узнать насчет работы. Вернулся он с радостной вестью – водители нужны. Есть рейсы межрайонные, они оплачиваются выше. Но и по городу заработок достаточно высок, можно жить прилично.
Клава же была рада, что после стольких лет жизни без родных, ее мама рядом. Ашот прекрасно с ней ладил и видно было, что и Марии Федоровне он пришелся по душе.
– Пока мы можем пожить в трехкомнатном домике мамы. И ей полегче материально, да и одиночество не мучает, – размышляла она. – А спустя какое-то время купим свой дом и пусть Ашот отделывает его так, как захочет.
Клавдия попросила Ашота пару недель повременить с работой. После Москвы, когда она его видела фактически только вечерами и в воскресенье, ей хотелось побыть вместе с ним, Олегом, почувствовать, что ее семья рядом. Ашот решил с пользой провести свободные дни. Обследовал участок сада и обнаружил место, где вода уходила в землю как через решето. «Здесь проходит песчано-гравийный слой, вода застаиваться не будет», – подумал он. И в течение нескольких дней смастерил кабину с небольшой бочкой на три ведра и душем. Сделал удобную лестницу для заливки воды. Олег визжал от восторга, когда его купали под горячим душем.
На неделе зашла Лидия после работы и пригласила их в воскресенье к ним в гости.
– Свекровь хочет вас видеть, – сказала она. – посмотрю на Клаву, вспомним с ней Владимир, да и об Иране послушаем, что за люди там живут. Хотя мы здесь хорошо устроились, но Прасковья Емельяновна душой скучает по родным места. – Добавила Лида.
Ответить отказом на предложение было нельзя, и Ашот с Клавдией согласились.
Чтобы не бередить раны бездетной семье, Клавдия решила не брать Олега и попросила маму побыть с ним. Олег любил играть в садике за домом, и Клава без боязни стала оставлять его.
– Мы идем к нашим родственникам. Приехали из-за границы. необходимо что-то подарить, – сказала Клавдия. Ашот подобрал поднос из иранского серебра для Прасковьи Емельяновны, а Клава для Лиды – платок из шелка голубовато-синеватых тонов, он должен был подойти к ее большим голубым глазам. Молодая пара, идя в гости, так нарядно оделась, что прохожие с интересом и любопытством оборачивались им вслед. Клавдия с Ашотом уже неплохо изучили город и довольно быстро нашли нужный адрес. Они остановились перед двухэтажным особняком с несколькими открытыми верандами, постучали в ворота. И Борис тут же открыл им калитку. Видно, прогуливался рядом. Ашот и Борис познакомились и, как отметила Клавдия, сразу нашли общий язык. Ашот соскучился по мужскому общению и был рад поговорить с новым человеком.
– Лида занята последними приготовлениями к столу, так что я ваш гид, – сказал Борис и повел их представить своей матери.
Прасковья Емельяновна радушно встретила гостей и направилась с ними в гостиную, из которой был выход на открытую веранду. Она предложила посидеть там, пока Лида до конца не управится.
– Здесь больше воздуха, – пояснила она.
Между Клавдией и хозяйкой дома началась оживленная беседа и, видя это, Борис предложил Ашоту прогуляться по саду. Ему хотелось о многом с ним поговорить. А женщины вспоминали Владимир, сплетни, пикантные случаи, потом переключились на Москву. По просьбе Прасковьи Емельяновны Клавдия рассказала в общий чертах историю своей жизни.
– Твоя жизнь полна приключений. Как ты не побоялась удрать с незнакомым мужчиной в чужую страну? Только в молодости мы способны так безрассудно поступать.
Вошла Лидия и пригласила всех к столу. Ашот преподнес хозяйке дома поднос, и она, оценив его стоимость и красоту, поставила на видное место в сервант. А Клавдия Лидии – платье. Поблагодарив, она ушла наверх и минут через пять предстала в новом наряде. Оно подошло ей и цветом, и размером.
Лидия с юности была хорошая хозяйка. Клава помнила, что мама ей доверяла готовить некоторые блюда, настолько вкусно они у нее получались. Стол был прекрасно сервирован и среди многих вкусных закусок и блюд Клавдия увидела на столе фаршированного заливного судака – ее коронное блюдо.
– В России морозы – понятно почему там рыба застывает. Но здесь! Как ты ухитрилась, Лида? – удивленно спросила Клавдия.
– Глубокий погреб, крутой навар и немного желатина – вот и все искусство.
– Недалеко от Ташкента протекает большая река – Сыр-Дарья. Рыболовы привозят оттуда свежую рыбу на базар, – подключился к разговору Борис. – Так что рыба и свежая, и копченая здесь бывает.
