На привале мы пьем горячий чай. Она пристально смотрит на меня, но без укора, и больше уже не спрашивает, хочу ли я повернуть назад.
На следующее утро, когда мы просыпаемся от того, что задыхаемся, медленно вылезаем из спальников и продолжаем путь. Кира начинает отставать, ей тяжело поспевать за мной, приходится постоянно сбавлять шаг и оглядываться назад.
Когда я оборачиваюсь в очередной раз, она уже лежит на снегу – маленькая и беззащитная. Я тут же подбегаю и начинаю подбадривать ее:
– Кира, Кира, вставай! Поднимайся, любимая, давай отдохнем и пойдем дальше.
Она смотрит на меня с непередаваемой печалью, и только тут я понимаю, что не только дальше, но и назад дойти она не в силах.
– Кира? Ты сможешь подняться?
Я поддерживаю ее, она делает несколько неудачных попыток и падает. Валюсь вместе с ней на снег. Нельзя падать! С трудом, но встаю.
Пытаюсь поднять ее и хотя бы дотащить до ближайшего пункта, но он слишком далеко. Мне не справиться, и я отчетливо понимаю это.
– Иди без меня, Женя, взойди туда, и станешь бессмертным. Может, тогда появится шанс спасти меня.
– Я никогда не брошу тебя, Кира, не дам умереть. И вдруг я сам не дойду? Что тогда?
– Но попытаться-то стоит?
Идти часа три. К тому моменту, как она упала, мы уже почти добрались.
Вдруг и правда случится чудо? Как тогда, в молодости?
Закутываю ее в свой спальный мешок, оборачиваю еще одним. Оставляю еду и воду.
– Кира, ты только держись! Я вернусь за тобой.
Проходит сорок минут. Все это время во мне кипит решительность. На такой высоте уже ничто не растет, здесь даже нет трупов, я иду один, совсем один. И задыхаюсь. Даже если каким-то чудом я покорю вершину и мне даруют бессмертие, ничего не изменится. У меня не хватит сил дотащить Киру. Я не помолодею. Я останусь стариком. Дряхлым, поношенным, хилым.
Слезы превращаются в ледяную крошку, а я даже не смахиваю ее перчаткой. Мне все равно. Я ничего не чувствую. Есть там что-то наверху или нет? Важно ли? Быть может, посланник стоит на самой вершине и улыбается мне противной улыбкой. Наплевать.
Наплевать.
Все равно.
И я спускаюсь вниз. Нахожу ее, сажусь рядом, мне страшно.
Кира жива. Жива! Она дышит. И это сейчас самое главное.
– Ты вернулся! – шепчет. – Добрался? Сколько времени прошло?
– Не важно. Не хочу жить без тебя.
– Любимый… – только и произносит она. – Я тоже тебя люблю. Но что дальше делать?
Я падаю на колени и обнимаю ее. Делать нечего. Никто не пройдет рядом, но даже если пройдет, то не поможет. Даже если попытается. Но вряд ли. Люди готовы рисковать, чтобы дойти до вершины, но чтобы тащить вниз другого человека, требуется куда больше сил. Помочь в таком случае почти наверняка означает замерзнуть насмерть.
Связи нет, помощь вызвать невозможно.
– Прости меня, – шепчу я, – нежная моя, ты же предупреждала…
– Мы что, погибнем?
– Боюсь, что так.
– Иди, Женя, спустись вниз! Позови на помощь! – выкрикивает Кира. На лице застыл ужас.
– Не выйдет, – говорю я, – ты замерзнешь.
Кира плачет. Я тоже плачу. Мне жаль, что именно я убил ее. Не время.
– Прости, прости меня… – шепчу я. – Я старый идиот. И даже не проси, я не брошу тебя.
Через какое-то время она успокаивается.
– Женя, – говорит она, – но ведь именно так ты и хотел умереть? Так? Не в больнице, не под капельницей. Я помню.
– Да, но я не хотел губить тебя, Кира.
– А я не хотела оставаться одна. Да и что бы я делала, если бы ты не вернулся? Засохла бы через месяц. А бессмертие… Ну вот скажи, смог бы ты жить, когда я бы умерла?
– Я уже сделал выбор, – говорю я, – мы умрем только вместе. У нас была прекрасная жизнь.
Заползаю в спальный мешок.
– Просто засыпай, любимая, спи, это совсем не страшно. Я подожду и тоже засну.
– До встречи в следующей жизни, любовь моя.
– Я найду тебя снова.
Шел снег.
Наталья Чердак
Написание романа:
апрель 2013 года – ноябрь 2014 года
