Василий Песков - Земля за океаном

Однако энергетический кризис оказался лишь частью «общих экономических затруднений», точнее сказать, острейшей болезни. Главные ее симптомы: безработица и инфляция. Эти два недуга, дополняя друг друга, образуют заколдованный круг, из которого лихорадочно ищут выход и не находят. Можно было бы привести длинный список примеров вздорожания жизни, которые мы наблюдали, имея точкой отсчета 1972 год. Подорожало все: от стали до бумажных салфеток. Аппендицит, удаление которого у одного из нас в 1972 году стоило 1112 долларов, теперь, как пишут, стоит примерно 1950 долларов.

Считают, что инфляция бьет по каждому американцу. Но, разумеется, боль боли рознь. Один под ударом инфляции передумал покупать дорогую яхту и отложил поездку на модный курорт. Другого инфляция вместо обычной пищи заставляет покупать собачьи консервы.

Особенно страдают всеми забытые старики пенсионеры и семейные люди, лишившиеся работы. А безработица, как образно пишут, «пляшет вместе с инфляцией». Положение, правда, смягчается довольно высокими пособиями по безработице, но они временные, и потому кормилец в смятении: найдется ли дело его рукам?

Сколько таких людей? Наш попутчик в штате Западная Вирджиния пять лет назад входил в довольно постоянные «4,8 процента лишенных работы». Но потом безработица возросла до 7,5—8 процентов и все эти годы продолжает такой оставаться. Это подлинная трагедия: примерно восемь миллионов здоровых, работоспособных американцев чувствуют себя лишними людьми.

Анализируя сложившееся положение, экономисты все время оглядываются назад, усматривая аналогию с «великой депрессией 30-х годов», когда Америка вдруг оказалась у пропасти. Таковы примечательные явления и детали жизни Америки за минувшие несколько лет.

Для нас важнейшим сейчас является вопрос: как Америка принимает и понимает процесс разрядки, начало которому было положено пять лет назад? Сохранился ли дух доброжелательства, который мы ощущали во время путешествия и о котором рассказано в книге? Да, подавляющее большинство американцев вполне понимают: альтернативой добрососедству может быть только «холодная война» с угрозой перерастания в катастрофу. «Мы должны ладить, должны сотрудничать», – так продолжает считать большинство. Регулярно проводимые в США опросы общественного мнения дают этому подтверждение. Весной 1977 года опрос показал: 75 процентов американцев – за хорошие отношения между СССР и США и только 10 – против.

Но ошибкой было бы недооценивать силу этих «десяти процентов». В Америке много людей влиятельных, и они всеми средствами противятся духу добрососедства, они, возможно, желают даже и столкновения. За последние два-три года на разного рода симпозиумах, совещаниях и в «коридорах власти» было обнародовано несчетное число внушений, «научных консультаций», «особых мнений» и подстрекательских заявлений, отравляющих все, что может сблизить два великих народа. В потоке газетных статей, телепрограммах, по всем каналам информации на головы людей обрушено столько целенаправленной полуправды и откровенной лжи о нашей стране, что, скажем честно, диву даешься, как еще до сих пор сохранилось в Америке это вселяющее надежду соотношение «75 и 10». Но оно сохраняется!

С чувством уважения к этому подавляющему большинству американцев мы и писали книгу. Мы ничего не изменили в ней, готовя это второе издание. И мы надеемся, что этот скромный наш труд послужит доброму делу укрепления всего хорошего, что нас связывает на общей для всех Земле.

В. ПЕСКОВ, Б. СТРЕЛЬНИКОВ

Июль 1977 года

Bluegrass по-русски означает обыкновенный сорняк, называющийся мятлик луговой. В другом варианте пырей. Словари до сих пор спорят, что именно. Если ранним утром, когда солнце только-только всходит выйти на поляну, усеянную этим пыреем, то действительно виден этот голубоватый оттенок у травы. По странной прихоти судьбы, мятлик в бешеных количествах произрастает на зеленых кентуккийских холмах, отчего американцы, не мудрствуя лукаво и окрестили Кентукки «Bluegrass State». (Карамаев Сергей)