выдать за Карнаухова дочку — еще не конфликт, лишь видимость конфликта. И не в том дело, что Очкарев будто бы не любит жену. Произошел разлад в душе его, в нем пробудилось предчувствие, что он чего-то не сделал в жизни, просидев спокойно в своей будочке. Потому его и заинтересовала журнальная фотография с подписью: «Здесь будет город». Совсем не случайно с н а ч а л а он увидел эту фотографию, а уже п о т о м прочитал в газете статейку о вреде ранних браков.
«Он вырезал картинку и повесил ее на стенку в своей будочке. И когда беседовал с заказчиками, он постоянно оборачивался, чтобы взглянуть на картинку, и все разговоры сводил к тому, что как это все-таки хорошо приехать на пустое место и построить самому для себя город, а потом жить в нем…»
Нет, Очкарев не рвач, не горлохват, как это может показаться на первый взгляд. Эти его качества, которые прямо бросаются в глаза, всего-навсего прикрытие, хотя сам Очкарев, возможно, и не понимает этого. Подчинившись обстоятельствам, он не сумел или не смог реализовать потребности своего духа, а осознав это, спохватившись, ищет оправдания, которое, как известно, подразумевает чью-то вину, чью-то злую волю. Положа руку на сердце: кто из нас хоть раз в жизни не пытался свалить вину за собственные ошибки и промахи на других?.. Но Очкарев чувствует, угадывает ложность, если хотите — безнравственность такой позиции. Правда, у него не хватает мужества (до поры до времени не хватает) признаться в этом, оттого он и неуживчив, оттого бывает несправедлив к людям…
И вот что странно: несмотря ни на что, случись мне выбирать, с кем «идти в разведку» — с Очкаревым или с Карнауховым, — я бы выбрал именно Очкарева. Все-таки в нем гораздо больше человечности, понимания, чем в Саше, прямолинейная бескомпромиссность которого не всегда вызывает симпатию к нему.
6
Бескомпромиссен по-своему и Толик Рябов из повести Валерия Ларина «Вдоль Млечного Пути». Однако его бескомпромиссность, совсем иного свойства — это бескомпромиссность бойца, не созерцателя. Да, он может и поворчать, выразить недовольство, когда ущемляются его личные интересы: не сразу Рябов соглашается ехать за очень нужной шлаковатой (думаю, не случайно В. Ларин придумал столь «несерьезный» груз), прежде ему необходимо повыкаблучиваться, покрасоваться, услышать от начальства, что «на Северном участке трассы ты, Толя, лучший водитель», но при всем том Рябов остается человеком слова и дела, на него можно положиться в любой ситуации. Он неравнодушен к происходящему вокруг, всегда готов прийти на помощь людям, готов подставить свое плечо товарищу, а если случится нужда — готов рисковать и жизнью.
Возможно, Рябову недостает интеллигентности (хотя кто знает, что есть подлинная интеллигентность?), недостает образованности, культуры, он не умеет соблюсти «протокольный политес», зато есть в нем целеустремленность, искренность, есть широта и отвага, сила духа, бесстрашие, что и делает его настоящим мужчиной. А без этих качеств жить и работать там, где живет и работает Толя Рябов, просто невозможно.
В. Ларин пишет ярко, сочно, без излишней, однако, аффектации, со знанием дела. К тому же он обладает не частым даром — иронией, умением писать о серьезном с юмором. Известно, как трудно бывает, начиная новую вещь, «взять верный тон». В. Ларин делает это легко. Впрочем, не только он — это присуще почти всем авторам сборника.
Например:
«Утром я поднимался очень поздно. Позавтракав в верхнем ресторане, выходил в салон, где бородатый радист уже принимал заявки на радиограммы. Дни стояли мрачные. Промозглый ветерок листал бланки с однообразным содержанием: «Встречай, выехали»…»
Это начало повести Валерия Сурова «Пасмурная погода», на мой взгляд, одной из лучших в сборнике.
Повесть не назовешь остросюжетной, скорее наоборот. Однако она прочитывается буквально на одном дыхании. В. Суров описывает просто жизнь, обыкновенную и даже в чем-то обыденную жизнь, но делает это столь правдиво, столь неравнодушно и с таким завидным знанием дела, что невольно забываешь о том, что это все-таки литература, своеобразная игра, поддавшись обаянию добротной, строгой прозы. Да, проза В. Сурова именно обаятельна, безыскусственна и оттого не поддается пересказу.
И все же не могу не упрекнуть В. Сурова: порой ему не хватает собранности, жесткой самодисциплины в работе, и его буквально захлестывает стихия. Тогда истинно русская широта, этакая разухабистость, раскованность (что само по себе прекрасно) проявляются в ущерб глубине и чистоте языка. Создается впечатление, что рука В. Сурова соревнуется в скорости с мыслью и — увы! — одерживает победы. Это тот случай, когда из начинающего писателя прямо-таки фонтанируют все новые и новые повести и рассказы, новые идеи и замыслы. В общем-то это понятно: накоплен богатый материал, который требует выхода, и выхода немедленного, однако иногда бывает полезно остановиться хотя бы ненадолго, оглядеться и… привести себя, свои мысли в порядок. Примерно так же, как мы делаем, подходя к дому, куда приглашены в гости.
Справедливости ради надо сказать, что отчасти это происходит и потому, что молодые порой засиживаются в молодых и не по своей вине. Слишком долго им приходится ждать появления первой книжки. Отсюда неуверенность, шарахания из стороны в сторону, что не имеет ничего общего с подлинными поисками. А им есть что сказать. По крайней мере, большинство авторов «Точки опоры» вполне созрели для того, чтобы у ж е б ы т ь авторами собственных отдельных книг. Как мне кажется, этот сборник свидетельствует о довольно высоком профессиональном умении молодых писателей, об их гражданской и социальной активности. У каждого из молодых есть свой круг наиболее близких интересов, проблем, конфликтов, свои излюбленные приемы и изобразительные средства, но есть и нечто общее — в произведениях начинающих высвечены самые главные, самые характерные приметы нашего времени — процесс становления и обновления человека, личности, строителя подлинно нового мира.
Проза молодых — это мощный, буйный поток; обладающий большой потенциальной энергией. Молодые способны решать любые задачи, стоящие перед советской литературой. У них есть для этого все необходимое: знания, передовое мировоззрение, здоровое восприятие действительности, точные нравственные критерии и, конечно, талант.
