автомобильной сирены. Неожиданно мальчик начал кашлять.
Кашель у него был лающий и сухой, раздирающий горло. Он кашлял долго и надрывно, с трудом успевая перевести дыхание. Матрос наверху в тревоге приподнялся.
— Здорово кашляешь.
— Здорово, — согласился мальчишка, держась за грудь рукой. — У тебя нету закурить?
— У меня только окурок. — Майк вынул из кармана стершуюся жестяную коробку от сигарет «Золотая пчела».
Мальчишка торопливо взял окурок, не переставая кашлять, прикурил и несколько раз глубоко затянулся.
— Легче стало, — сказал он спустя минуту. Кашель оставил его. Он жадно затянулся еще два раза, обжигая губы. — Я всегда запасаюсь куревом, а сегодня никак было.
— Да, — сказал Майк. — От кашля это помогает. Тебе сколько лет?
— Тринадцать.
— Как тебя зовут?
— Том. А тебя?
— Майк. Ты давно один?
— Я не один, — ответил мальчик. — То есть сейчас один, а вообще-то могу домой поехать. У меня старики во Флориде живут, на ферме. В любой момент могу поехать. Не веришь?
Матрос не ответил. На улице снова раздался далекий автомобильный гудок. Вверху под самой крышей в одиноком окошке вспыхнула яркая электрическая лампочка и осветила на противоположной стене большой неровный прямоугольник. Редкие снежинки кружились, сверкая в этом потоке света.
— Я люблю, — сказал мальчик, — когда кто-нибудь со мной ночует. Я люблю разговаривать. И потом как-то не страшно, когда вдвоем.
Матрос помедлил с ответом. Потом сонным голосом он спросил:
— Работаешь где-нибудь?
— Работа бывает, — ответил мальчик. — Только много… — У него опять начался кашель. На этот раз он продолжался минуты три или четыре. Мальчишка приподнимался и ложился, но кашель трепал его снова и снова, сотрясая худые плечи и грудь. Он едва успевал набрать воздуха в легкие, как новые толчки выталкивали его. Наконец он спустил ноги с трубы и сел. Кашель кончился. Мальчик долго отхаркивался, затем сплюнул.
— Ну и дела. — сказал он, покачав головой и удивленно оглядываясь. — И курить больше нечего.
Он был совсем обессилен и минут пять сидел согнувшись. Затем он лег на спину. Рядом на улице по жидкому снегу прошлепали чьи-то шаги. Где-то у переезда на Маркет-стрит прошел поезд. Мальчишка смотрел на небо.
— Ты когда-нибудь видел снег?
Матрос молчал. Он уже спал.
— Интересно, — задумчиво сказал мальчик. — Снежинки… Всё летают, летают…
* * *
Утром Майк проснулся первым. Минуту или две он лежал на трубе лицом вверх, стараясь сообразить, как он попал в это ущелье между двумя кирпичными стенами. Потом вспомнил о своих вчерашних скитаниях, о мальчишке и, свесившись, посмотрел на нижнюю трубу.
Мальчик лежал лицом вниз, покрыв худые плечи пиджаком. Из-под пиджака торчали тощие ноги в рваных носках и стоптанных ботинках.
Матрос слез с трубы и натянул высохший за ночь свитер. От свитера исходило приятное тепло, и, передернув плечами, Майк еще раз взглянул на мальчика, пригласившего его сюда.
Ему пришло в голову, — не позвать ли мальчишку в закусочную выпить чашку кофе, но, побренчав мелочью в кармане, он решил, что делать этого не стоит. У него осталось совсем мало денег, он боялся, что придется голодать.
Засунув большие тяжелые руки в карманы, он пошел по щели на улицу.
Когда он уже вышел на перекресток, сзади раздался окрик:
— Эй, матрос!
Это кричал мальчишка.
— Ну, что? — Майк остановился.
Торопливо натягивая пиджак, мальчик подошел к нему. Светлые жидкие волосы его спутались, на лбу остался отпечаток складки от пиджака. Поеживаясь от утреннего холода, он спросил:
— Что, уже пошел?
— А чего валяться?
— Да нет, я так… Рано еще.
Час был действительно ранний, — около половины шестого. Снегопад кончился. В воздухе стоял сырой туман, такой густой, что не было видно даже ближайших зданий.
— Кому рано, — сказал матрос хмуро, — а мне пора.
Он повернулся, чтобы идти.
— Подожди. — Мальчик взял его за руку. — У меня мелочи немного есть. Пойдем выпьем кофе. Я тут закусочную знаю поблизости. Всю ночь не закрывается.
— Нет. — Матрос покачал головой. — Мне сейчас неохота. Я потом выпью.
— Пойдем, — настаивал мальчик. — Я угощаю.
— Ты что, такой богатый, — сказал матрос мрачно. — Лучше побереги для себя. Я на чужие не пью.
— Для меня тоже хватит. Пойдем. — Мальчишка похлопал себя по карману.
— Нет. Не хочу.
— Ну пойдем тогда вымоемся. Тут недалеко колонка есть. Только одному надо качать, пока другой моется.
Матрос провел рукой по лицу.
— Помыться, пожалуй, можно.
Колонка помещалась в центре большого, мощенного булыжником двора. В доме еще спали. Было тихо, только с крыш непрерывно падали капли.
Матрос взялся за рукоятку насоса. Мальчик мылся долго, старательно растирая шею и уши. Матросу надоело качать.
— Хватит, что ли?
— Сейчас, — с готовностью отозвался мальчик. — Жаль только — мыла нету.
Матрос несколько раз плеснул воды на лицо.
— Хочешь мой платок? Вытрись. Он чистый, только мятый.
— Не надо. — Майка злила приветливость мальчика, и от этого он становился всё мрачнее.
Но тот не смущался.
— Ну пойдем, что ли, в закусочную. Я совсем замерз.
Ему действительно было холодно. Лицо у него побелело так, что ясно проступили веснушки. Нос посинел, Губы дрожали.
— Ну ладно, — сказал Майк. — Только платить будет каждый сам за себя.
— Как хочешь.
В закусочной было тепло. Толстый буфетчик дремал за стойкой.
— Два кофе, — скомандовал мальчик, садясь за столик возле батареи центрального отопления.
Буфетчик принялся медленно доставать чашки с полки. Всё валилось у него из рук. Борясь со сном, он несколько раз втыкал в штепсель вилку от шнура электрической плитки и никак не мог попасть.
— Хорошо работает, — подмигнул мальчик матросу. — Главное — быстро. — Он положил локти на стол и с интересом смотрел на буфетчика.
Кофе, наконец, согрелся. Волоча ноги, буфетчик подошел и поставил на столик чашки.
Когда он вернулся за стойку, мальчик, грея руки над чашкой, спросил буфетчика:
— Это не тебя я вчера на стадионе видел?
— Нет, — сказал буфетчик озадаченно. — Я там не был. А что мне там делать?
— По-моему, ты там в футбол играл. Лучше всех. Ты же проворный.
Буфетчик недоуменно посмотрел на мальчика. Потом до него дошло, что над ним смеются. Он вяло замахнулся ложкой.
— Смотри! Доиграешься.
— А ты разве попадешь? — спросил мальчик.
Буфетчик взобрался на свой высокий стул за стойкой и снова задремал, положив голову на руки.
— Похож на мистера Пиквика, — сказал мальчик Майку. — Толстый.
— На кого?
— На Пиквика. Это такая книга.
— Ты и книги читаешь? — удивился матрос.
— Я всю прошлую зиму читал. В Публичной библиотеке, — объяснил мальчик. — Меня одна женщина пускала. Я туда от холода забирался, а потом стал читать. Много прочел… Я бы и теперь читал по
