Михаил Булгаков - «Мой бедный, бедный мастер…»

320

…поглядел в лицо Воланду прямо и смело.— После этих слов в первом экземпляре машинописи дальнейший текст со слов «Тут вдалеке за городом…» и кончая словами «а Воланд — на правой» изъят кем-то (оторвано пол-листа), а во втором экземпляре он, к счастью, сохранился. И в настоящем издании впервые восстанавливается подлинный текст романа.

Текста же, вписанного позже Е. С. Булгаковой в окончательную редакцию и затем публиковавшегося во всех изданиях «Мастера и Маргариты»:

«И тогда над горами прокатился, как трубный голос, страшный голос Воланда:

— Пора! — и резкий свист и хохот Бегемота.

Кони рванулись, и всадники поднялись вверх и поскакали»,— ни в одном экземпляре машинописи нет. Понятно, что эта позднейшая вставка имела вынужденный, цензурный характер, поскольку Воланд у Булгакова одобрительно отзывался о деятельности Сталина — сатана хвалил генсека! Что не осталось не замечено первыми слушателями романа. Е. С. Булгакова записала в дневнике 15 мая 1939 г., на следующий день после завершения чтения романа Булгаковым друзьям: «Последние главы слушали, почему-то закоченев. Все их испугало. Паша (П. А. Марков.— В. Л.) в коридоре меня испуганно уверял, что ни в коем случае подавать нельзя — ужасные последствия могут быть…»

…он отдается с легким сердцем в руки смерти, зная, что только она одна…— Писатель не закончил эту фразу, или, быть может, Елена Сергеевна ее не дописала во время диктовки текста. Во всяком случае, при подготовке окончательной редакции Елена Сергеевна закончила фразу так: «…только она одна успокоит его».

…сидящий был глух или слишком погружен в размышление.— Булгаков при работе над заключительными главами романа использовал уже упоминавшиеся легенды о пятом прокураторе Иудеи. Приведем некоторые фрагменты из легенды «Понтий Пилат», рассказывающие о страданиях бывшего прокуратора в период его пребывания в Галлии (в Альпах):

«Почти непрерывно сверкала молния на небе Галлии, покрывшемся тяжелыми, мрачными облаками, и на мгновение освещала дикую лесную площадку с большими елями… С воем проносился бурный ветер… К этому примешивался глухой гул, раздававшийся от плеска волн…

Но ни на что не обращал внимания человек, который в глубокой задумчивости сидел на пне разрушенного бурею дерева, тяжело подперев голову рукою… Мрачно смотрел он перед собою… Целый день бродил он в лесах и горах… думая только о своем несчастии… И затем наступал час, когда он, утомленный, опускался на пень дерева, или камень, или даже на голую землю, подпирая голову рукою, и, охваченный диким отчаянием, мрачно смотрел перед собою…» («Понтий Пилат…». С. 95—96).

Так говорила Маргарита…— Абзац этот не должен был войти в окончательную редакцию, поскольку Булгаков снял его во время правки текста в мае 1939 г., заменив эпилогом. Но Елена Сергеевна, для которой эти строки были очень дороги, сохранила их в тексте.