Владилен Леонтьев - Пора охоты на моржей

Как-то летом я зашел в ярангу к Рычыпу и увидел, что он кладет кирпичную печь на крепкой деревянной подставке, похожей на носилки.

— Что ты делаешь, Рычып?

— Да, видишь ли, у моей Рентыт болят глаза.

— А при чем здесь печь?

— Ка-а-ко-мей! Какой же ты недогадливый! Когда костер, то дым лезет в глаза, больно бывает, после ей шить трудно. А печь поставлю, дым прямо в трубу — и вверх, У Рентыт перестанут болеть глаза.

Я улыбнулся и решил помочь Рычыпу. Хотел было заново переложить кирпич, так как Рычып положил его плашмя без всякой связки, на одной глине, и всю печь крепко стянул проволокой. Но Рычып сказал, что пусть будет так.

— А носилки зачем?

— Как ты не понимаешь? Летом тепло — печь в чоттагине, зимой холодно. Позову соседей Таната и Роптына и внесем печь в комнату.

Много есть красивых чукотских имен. Тынагыргин — Рассвет, Тиркыне — Солнечная, Омрувье — Крепкий. Но однажды мне встретилось странное имя Сапыр, и сколько ни ломал я голову, стараясь разгадать, что оно значит, так и не смог. Но все оказалось очень просто: имя Сапыр — память тех лет, когда на Чукотке начала создаваться торвагыргин — новая жизнь.

В одном прибрежном чукотском селении жил бедный охотник, и звали его Ринтынет — Брошенный. Кухлянка на нем была старенькая, вся в дырках. Холодный ветер войдет в одну дырку, обдует тело и свободно выйдет в другую, поэтому Ринтынет никогда не ходил спокойно, всегда бежал вприпрыжку. Голодно и холодно жилось Ринтынету. И неизвестно, как бы сложилась судьба дальше, если бы не пришла торвагыргин.

Как-то в селение приехали издалека люди и стали рассказывать о новой жизни, о большом человеке Ленине, говорили, что надо организовывать товарищества, колхозы. Хотя и не сразу жизнь Ринтынета улучшилась, но от этих слов стало теплее и радостнее. С тех пор он полюбил собрания, и как только показывались вдалеке собачьи упряжки с людьми из района, он первым спешил навстречу, здоровался с каждым за руку, помогал распрягать собак и устраивать людей на ночлег. И конечно, все новости он узнавал первым. А после робко спрашивал:

— Игыр сапраний!

— Да, сегодня будет большое собрание.

Ринтынет тут же шустро бежал, но не из-за холода, а от предчувствия новых хороших вестей. Он заглядывал в каждую ярангу и говорил:

— Гэк, игыр сапраний! — и бежал к следующей.

Люди привыкли: раз бежит Ринтынет, то будут хорошие вести, и, еще издалека увидев его, восклицали:

— О-ок! Нэмэ сапраний! О-о, собрание идет!

А так как слово собрание выговорить было трудно, то все стали называть его сапыр. С тех пор и закрепилось за стариком такое прозвище. Он не обижался. Пусть имя Сапыр несет людям хорошие, добрые вести.

Мандарка — выквашенная в специальном растворе и выбеленная на морозе нерпичья шкура.

Акын — закидушка грушевидной формы с острыми металлическими крючьями для доставания нерпы из воды. Делается из дерева, привязана к длинному лахтачьему ремню.

Бычков Алексей Михайлович, первый уполномоченный Камчатского облнарревкома в Чукотском уезде в 1920 году. Жил в Уэлене.