черной бездны в ее нутро; но вот и Эве проносится мимо… Ильма медленно, неуверенным шагом следует за остальными.
17
Маленький мальчик, восставший из праха
Из свиного станка в хлеву доносятся вопли Калле и ругань Малл:
— У, негодник, хотя бы смотрел, куда лезешь! Чердак — не место для игр!
Работа прервана. Март тоже вошел в станок. Ильмар и Энн, опираясь на вилы, стоят по обе стороны входа в станок, как часовые; мать, Мийя и Оскар толпятся в дверях хлева; Эве, стоя на высоком пороге, заглядывает через их головы, ее глаза широко раскрыты от испуга, из них готовы брызнуть слезы.
— Что случилось? — растерянно спрашивает Оскар.
— Мальчишка провалился сквозь потолок, — сообщает Март с мрачным спокойствием, словно ничего особенного и не случилось.
Малл причитает высоким жалобным голосом:
— Потолок прогнил, даже ребенка не держит!
Оскар понемногу приходит в себя, в упор смотрит на Калле, который в полный рост стоит на собственных ногах и лишь изредка всхлипывает и что-то зло бормочет себе под нос. Оскар с облегчением вздыхает и разражается бранью:
— Чертов мальчишка, смотри, куда лезешь! Ну, теперь ты у меня отведаешь ремня!
Калле снова начинает реветь: «Ыыы…»
Вмешивается Малл:
— Какого еще ремня! Чего ты грозишься! Ребенок и без того расшибся, гляди, как бы сотрясения мозга не было, ребенка уложить надо, а ты — ремня!
— Никакого сотрясения тут нет, — говорит Март, — отличный мягкий навоз, падай как в вату! Хорошо, станок еще не успели вычистить!
— Да-а, теперь я весь в навозе! — хнычет Калле.
— Ничего, навоз полезен для легких! — говорит Энн, не в силах сдержать смех.
Мийя тоже выходит из оцепенения и начинает причитать:
— Бедный мой мальчик, как же ты так!
Мать как будто извиняется:
— Надо же, у меня это место отмечено, да откуда ребенку было знать!
— Однажды мать и сама провалится! — мрачно предсказывает Март.
— Да нет, я тут не пролезу! — веселым голосом восклицает мать. — Одна доска всего! А у меня габариты дай боже!
Энн неожиданно взрывается:
— Черт, этим торфом ты скоро весь хлев сгноишь!
— А что же мне скотине на подстилку класть? — спрашивает мать.
— Скотине! — передразнивает Энн. — Черт возьми, вместо того чтобы в этом дерьме топтаться, мы бы лучше тебе потолок починили! Все разваливается!.. Если бы это видел отец — потолок ребенка не держит!
— Здесь нужно все время кому-то жить, работать, за два выходных ничего не успеешь! — говорит Март.
— Вот и живи здесь! — огрызается Малл, давая разрядку своим нервам. — Только и твердишь — надо бы да надо бы! Ты здесь хозяин!
— У меня в городе работа, — говорит Март как бы оправдываясь, словно он чувствует себя виноватым в том, что живет не здесь и потому дом разваливается.
— Чего ж ты такую специальность выбрал, — не отступает Малл, — пошел бы в сельхозакадемию!
— Чего ты к Марту привязалась! — сердится на сестру Энн.
— Чего привязалась!.. Два сапога пара! Один в министры метит, второй в профессора, а о матери никто не думает!
— Перестань, — машет рукой Энн.
— Ладно! — сам себе говорит Март, резко выпрямляясь, и со злостью, громко, на весь хлев произносит: — А теперь за работу! И кому здесь делать нечего — вон из хлева!
Порядок восстановлен — почему-то никто не возражает Марту.
— Иди отдрай мальчишку! — говорит Малл Мийе, потому что сама она остается работать в хлеву.
Ильма, тоже наконец появившаяся в дверях хлева, Эве, Оскар, Кати и последней Мийя, держа за руку Калле, — покидают хлев. Мийя все еще всхлипывает. Она повторяет про себя: «О ужас, о ужас!» — но достаточно громко, так что Калле слышит это и обиженно спрашивает:
— Почему ужас?
Он думает, что он и есть этот самый ужас.
— Да просто так! — вздыхает Мийя, но она счастлива, потому что этот измазавшийся мальчонка рядом с ней словно ее маленький Арви, восставший из праха, но не вывалянный в навозе, а перепачканный землей, и сейчас она его отмоет.
А Эве неловко, она стыдится своего испуга.
«Мне пора бы уже знать, что в этом доме никогда ничего не случается!» — выговаривает она сама себе.
18
Как быть с матерью?
Мать пытается найти себе дело в хлеву. Она пристает к Ильмару:
— Пусти, дай я тебя сменю! Ты уже поработал!
Однако Ильмар не слушает ее, ему кажется, что именно теперь он понял, в чем загвоздка. А Март вновь так прикрякивает на мать, что та испуганно вздрагивает и перед ее глазами опять возникает образ старого Магнуса:
— Нечего тебе тут делать!.. Ильмар может отдохнуть, а твое место не здесь!
— Тише, тише, — полушутливо, быстро приходя в себя, произносит мать. — Где же мое место, как не в хлеву!
Март сердито глядит на нее и говорит:
— Не здесь! Твое место там, где твоя скотина — коровы-то небось не доены, а на дворе уже вечер!
— Так-то оно так, — будто соглашаясь, отвечает мать, — если вы без меня управитесь… Тогда я заодно и к кадакаской Маали схожу. Хоть женщины и обещали ее навестить, а я все-таки схожу…
Уходя, она думает, что Магнус-то на самом деле не был злым, он только делал вид, будто сердится. Но Ильму такие наскоки могут испугать. Надо непременно сказать об этом Марту…
Теперь в хлеву остались одни ее дети. Ах да, здесь еще Ильмар, но он не в счет. Тихо сопя про себя, он упражняется в плавном «поддевании» навоза и, похоже, ничего вокруг себя не замечает — не встанут же у него уши торчком, даже если он ко всему внимательно прислушивается.
— Черт подери! — ругается теперь и Март. — Мать троих детей подняла, и все равно должна жить одна!.. Черт! Шестой год живи в Эльвининой шафрейке, все время первый-второй на очереди, а квартиры не дают!
— Теперь у тебя степень есть и жена тоже, получишь и квартиру! — успокаивает его Малл.
— Так новая беда — у Ильмы большая квартира, будто это ее квартира! У нее там даже своего угла нет!
— Дрянное у вас учреждение! — говорит Малл. — Вот Энну на новом месте сразу квартиру дали!
— Если бы мать прописалась к Эльвине, то и у меня бы уже была квартира!
— Тогда бы ей пришлось продать скотину, — продолжает Малл.
— Все равно ей придется с ней расстаться! — произносит Энн, ему совестно от этих разговоров о переселении матери, потому что у него есть квартира и нет там тещи, как у Малл. — Какой смысл держать такое стадо! У нас ни у кого нет времени приезжать сюда на помощь каждую неделю!
— У нее и
