Ахмедхан Абу-Бакар - В ту ночь, готовясь умирать...

— А почему ему лучшее место, а мне… это, — развел руками Хасан.

— Мой глубокоуважаемый предок говорил: трудно было бы жить среди людей, если бы одни не находили удовольствие в том, что их обводят лисьим хвостом, значит, обводят вокруг пальца… — и Далайчи положил указательный палец в рот, набрал воздуха и щелкнул. — А другие удовольствие в том, что они обладают этим хвостом и этим пальцем. Ты понимаешь меня?

— Понимаю, понимаю.

— Ничего ты не понимаешь… Такого честного, незапятнанного человека, сына честнейшего предка совращаете. Беда с вами. А я по справедливости… Вот так, уважаемый Хасан, строй… пожалуйста, если тебе не жаль портить здесь первозданный пейзаж…

— Но прежде я должен вернуться в аул.

— Я тебя понимаю… очень понимаю. Ты хочешь проследить за Хусейном, а вдруг на самом деле он найдет лучшее место для родника. Правильно, подумай хорошенько, пораскинь, что к чему. Ведь природа — вещь серьезная, с ней надо обращаться осторожно, как с невестой, не уступать никому… Прощай, — и Далайчи протянул Хасану на прощание три пальца.

Хасан убежал прочь, только пятки замелькали за поворотом. На зеленой лужайке остался Далайчи. Он лег на спину, подложил под голову руки, натянул на маленькие хитрые глаза козырек кепки и посмотрел вдаль на высокие, белые, причудливой формы облака. Ему теперь некуда торопиться — то, что искал, он нашел. Он теперь будет дожидаться попутной машины, чтоб доехать туда, куда его довезут, где он найдет следующих Хасана и Хусейна.

Приподнялся Далайчи на локтях, глянул искоса на то место, где эти люди хотели построить родник под аркадой, и промолвил:

— Клянусь, если помирятся когда-нибудь на свете Хасан и Хусейн, то я сам построю здесь родник.

Сейчас этот родник в местности Шурмала-Хаб называется родником Далайчи.

Гудекан — площадь, где собираются жители селения.

Перевод Д. Долинского.

Мархарай — старинный народный орнамент.

Комуз — национальный музыкальный инструмент.