Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 144
После «гневления Бога» Нюшка, натурально, понесла, о чем поспешила сообщить москвичу:
Смерил взглядом холодным и беглым
и, приемничком занят своим,
процедил: «Я, конечно, был первым,
но ведь кто-то мог быть и вторым…»
«Семилетку в четыре года!» —
бились лозунги, как всегда,
а от гадости и от горя
я бежала не знаю куда.
Я взбежала на эстакаду,
чтобы с жизнью покончить враз,
но я замерла истуканно,
под собою увидев мой Братск.
История евтушенковской Нюшки заканчивается соцреалистически: Нюшка рожает, становится матерью-одиночкой, однако ее сын как бы усыновляется Нюшкиной бригадой и ее труд продолжает вливаться в труд ее республики. О безымянном москвиче же более не упоминается. Ерофеевская Дарья ведет себя, как бы апеллируя к содержанию поэмы, парадигматически: детей у них с Евтюшкиным нет, но она все-таки интересуется, кто их будет воспитывать, поскольку в подобной «клишированной» ситуации внебрачные дети обычно рождаются, чему есть масса примеров – от поэмы «Братская ГЭС» до кинофильма «Москва слезам не верит».
Постоянное использование Дарьей в рассказе о своей любовной страсти выражения «а потом» (повторяется пять раз) также напоминает о Евтушенко, у которого одна из лирических героинь донимает вопросом «а что потом?» лирического героя перед тем, как они должны заняться сексом, пытаясь, как Дарья – в Евтюшкине, пробудить в партнере чувство ответственности:
Ты спрашивала шепотом:
«А что потом?
А что потом?»
Постель была расстелена,
и ты была растеряна…
<…>
и спрашивала шепотом:
«А что потом?
А что потом?»
(«Ты спрашивала шепотом…», 1957–1975)
29.3 C. 68. …спрашивает: «Мой чудный взгляд тебя томил?» <…> «В душе мой голос раздавался?» —
Перифраз пушкинских строк из письма Татьяны Лариной Евгению Онегину:
Ты в сновиденьях мне являлся,
Незримый, ты мне был уж мил,
Твой чудный взгляд меня томил,
В душе твой голос раздавался
Давно…
(«Евгений Онегин», гл. 3)
29.4 Я ведь как Жанна д'Арк. Та тоже – нет, чтобы коров пасти и жать хлеба – так она села на лошадь и поскакала в Орлеан, на свою попу приключений искать. —
Жанна д'Арк (ок. 1412–1431) – народная героиня Франции, лидер французского освободительного движения против англичан во времена Столетней войны (1437–1453). Родилась в крестьянской семье в Лотарингии, в 1429 г. возглавила французскую армию и освободила от англичан Орлеан, после чего получила прозвище Орлеанская дева; в 1430 г., фактически преданная монархической верхушкой Франции, опасавшейся стремительного роста ее популярности в народе, попала в плен к бургундцам (в то время – союзникам англичан). Обвинена церковным судом в Руане в колдовстве и ереси и 5 мая 1431 г. сожжена на костре. Посмертно (в 1456 г.) реабилитирована, в 1920 г. – канонизирована. Личность и образ Жанны д'Арк привлекали многих деятелей литературы и искусства. Широко известны пьесы Шиллера «Орлеанская дева» (1801) и Бернарда Шоу «Святая Иоанна» (1923), опера Чайковского «Орлеанская дева» (1879); в трагикомическом контексте образ Жанны д'Арк дается в широко известной «Орлеанской девственнице» (1735) Вольтера.
В качестве источника комментируемого пассажа («поскакала в Орлеан») можно отметить следующие строки из стихотворения Михаила Светлова:
Барабана тугой удар
Будит утренние туманы, —
Это скачет Жанна д'Арк
К осажденному Орлеану.
(«Рабфаковке», 1925)
Постоянные апелляции к этой исторической личности в классической и современной литературе встречаются регулярно. Например, у Льва Толстого Пьер Безухов интересуется у Жюли Курагиной, почему она уезжает из Москвы, хотя Наполеон непосредственно столице еще не угрожает:
«– Отчего же вы едете?
– Я? Вот странно. Я еду, потому… ну потому, что все едут, и потом я не Иоанна д'Арк и не амазонка» («Война и мир», т. 3, ч. 2, гл. 17).
Или еще: «За завтраком, во время дружеского поедания луковицы, вынес поселенец Заслонов свое бедственное положение на всенародное обсуждение. Выслушала его Авдотьевна и, почувствовав себя Жанной д’Арк, воскликнула: – На фронт! Только на фронт!!!» (А. Антонович. «Многосемейная хроника», 1980). А вот восклицание одной из лирических героинь Ахматовой: «С дымом улететь с костра Дидоны, / Чтобы с Жанной на костер опять» («Последняя роза», 1962).
29.5 C. 68. «А кто за тебя детишек будет воспитывать? Пушкин, что ли?» —
Переложение ответственности за какой-либо поступок или действие на Пушкина как на лицо, не имеющее к нему никакого отношения, – традиционная речевая фигура в разговорном русском языке, рожденная, видимо, благодаря тому, что портреты Пушкина висели в советские времена в самых подходящих (библиотеки, читальни) и неподходящих (вокзалы, буфеты, парикмахерские) местах и в случае чего всегда можно было указать на него рукой. Здесь вспоминается Никанор Иванович Босой из Булгакова:
«Никанор Иванович до своего сна совершенно не знал произведений поэта Пушкина, но самого его знал прекрасно и ежедневно по несколько раз произносил фразы вроде: „А за квартиру Пушкин платить будет?“ или „Лампочку на лестнице, стало быть, Пушкин вывинтил?“, „Нефть, стало быть, Пушкин покупать будет?..“» («Мастер и Маргарита», ч. 1, гл. 15).
29.6 Перестань высекать огонь из души человека! —
По указанию Ю. Левина, это искаженная цитата из письма Бетховена Беттине Брентано (август 1812 г.): «Музыка должна высекать огонь из мужественной души» (Левин Ю. Комментарий к поэме «Москва – Петушки»… С. 66).
29.7 Я его ненавидела в эти минуты, так ненавидела, что в глазах у меня голова кружилась. А потом – все-таки ничего, опять любила… —
Эмоции и поведение Дарьи сходны с характером неуравновешенных героинь Достоевского:
«Она требовала настойчиво, неумолимо, точно была в припадке. Маврикий Николаевич растолковывал <…> такие капризные порывы ее <…> вспышками слепой к нему ненависти, и не то чтоб от злости, – напротив, она чтила, любила и уважала его, и он сам это знал, – а от какой-то особенной бессознательной ненависти, с которою она никак не могла справиться минутами» («Бесы», ч. 2, гл. 5).
«Из-под беспрерывной к вам ненависти, искренней и самой полной, каждое мгновение сверкает любовь… и безумие… самая искренняя и безмерная любовь и безумие! Напротив, из-за любви <…> тоже искренно, каждое мгновение сверкает ненависть, – самая великая!» (ч. 2, гл. 6).
А это уже говорит мужской персонаж Достоевского: «Я на эту [женщину, Катерину Ивановну] глядел тогда секунды три или пять со страшной ненавистью – с той самой ненавистью, от которой до любви, до безумнейшей любви – один волосок» («Братья Карамазовы», ч. 1, кн. 3, гл. 4).
Достоевскому вторил Сологуб:
<…> Но мы – народ особый,
И русская любовь, как наша степь, дика:
У нас любовь смешать нетрудно и со злобой.
(«Кремлёв», 1890; строфа XVIII)
29.8 C. 68. …Господа Бога твоего не искушай! —
В Новом Завете: «Иисус сказал ему [дьяволу]: написано также: не искушай Господа Бога твоего» (Мф. 4: 7); «Иисус сказал ему в ответ: сказано: не искушай Господа Бога твоего» (Лк. 4: 12). В Ветхом Завете Моисей призывает израильтян: «Не искушайте Господа, Бога вашего, как вы искушали Его в Массе» (Втор. 6: 16), а также: «Прежде, нежели начнешь молиться, приготовь себя, и не будь как человек, искушающий Господа» (Сир. 18: 23); «И сказал Ахаз: не буду просить и не буду искушать Господа» (Ис. 7: 12).
29.9 C. 69. …я ему вот что тогда заорала: «Уходи от меня, душегуб, совсем уходи! Обойдусь! Месяцок поблядую и под поезд брошусь! А потом пойду в монастырь и схиму приму! Ты придешь прощенья ко мне просить, а я выйду во всем черном, обаятельная такая, и тебе всю морду исцарапаю, собственным своим кукишем! Уходи!!» —
Комплексная реминисценция на литературную классику: 1) «Анну Каренину» Толстого, в которой героиня изменяет мужу с молодым графом Вронским, то есть «блядует», а затем от отчаяния бросается под поезд; 2) «Дворянское гнездо» Тургенева, где героиня, Лиза Калитина, в финале после разрыва с Лаврецким уходит в монастырь, а затем – «обаятельная такая» – появляется перед Лаврецким:
«– Я… я хочу… – Лиза спрятала свое лицо на груди у Марфы Тимофеевны [своей тети]… – Я хочу идти в монастырь <…> Не удерживайте меня, не отговаривайте, помогите мне, не то я одна уйду…
<…>
– Да ведь ты не знаешь, голубушка ты моя <…> какова жизнь в монастырях! Ведь тебя, мою родную, маслищем конопляным зеленым кормить станут, бельице на тебя наденут толстое-претолстое <…> И кто ж это видывал, чтоб из-за эдакой из-за козьей бороды, прости господи, из-за мужчины в монастырь идти? Ну, коли тебе так тошно, съезди, помолись угоднику, молебен отслужи, да не надевай ты черного шлыка на свою голову, батюшка ты мой, матушка ты моя…
Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 144
