Линда Квилт - Жуткие чудо-дети

За псевдоним, разумеется, приходится платить. Неизвестный писатель будет, скорее всего, напечатан более низким тиражом и удостоится в прессе меньшим числом откликов. Но одновременно псевдоним дает возможность провести своеобразный эксперимент, проверить на практике, существует ли такая аудитория, которая судит о книге вне зависимости от маркетинга и не ориентируется только на списки бестселлеров и культовые имена? Мне представляется, что такая аудитория есть. (Когда-то я выпустил книгу под другим именем, под заглавием «Водяной знак поэзии», эта книга действительно обрела пятьдесят тысяч читателей, ПРЕЖДЕ чем один рецензент догадался, кто скрывается под псевдонимом. Для меня это было триумфом и доказательством того, что литература — это нечто большее, чем просто супермаркет.)

Было бы бессмысленно писателю брать псевдоним только для того, чтобы впоследствии его разгласить.

Что касается Линды Квилт, то тут не подлежит сомнению, что книгу свою она написала по-английски. (Немецкий перевод Райнхарда Кайзера опирается именно на этот оригинал.) Многое говорит и в пользу того, что автором книги была женщина. Мужчина-писатель выбрал бы, по всей вероятности, несколько иную перспективу.

Охотно признаюсь, что испытываю к английской литературной традиции, которой отдает дань и эта книга, особое пристрастие. В частности, к таким авторам, как Эдвард Лир, Хилэр Беллок, Гилберт Кит Честертон, в этой связи можно было бы назвать также и Пелема Гренвила Вудхауза или Нэнси Митфорд. Разумеется, все они писали о Британии, которой давно не существует и которая, вероятно, отчасти всегда была фикцией. Но разве нельзя сказать того же и о других писателях? «Обломов» столь же далек от всякого социального реализма, как Гоголь или Хармс… Кроме того, сознаюсь, мне по душе анахронизм: стремиться всегда идти в ногу со временем может только какой-нибудь бесхитростный простак.

Наконец, еще Платон утверждал, что поэты лгут. Он только забыл добавить, что это верно и в отношении философов. «Мировая душа», к примеру, была просто-напросто выдумана Гегелем, а Шеллинг вывел электромагнетизм из взаимоотношения Я и не-Я, не имея ни малейшего представления о физике…

Дело в том, что человеческая фантазия намного богаче того, что в состоянии предложить нам действительность. А о величайших поэтах прошлого мы и вовсе ничего не знаем. Гомер в паспортных столах не числился, и о создателе «Гильгамеша» тоже ничего неизвестно. Культ авторства — явление сравнительно новое, как, впрочем, и мания оригинальности. Да и само понятие «интеллектуальная собственность» было изобретено относительно недавно, в XIX веке. Хорошо, конечно, когда сегодняшние поэты, в отличие от Осипа Мандельштама или Сесара Вальехо, могут стихами заработать себе на кусок хлеба. И я бы лично не возражал, если бы все и дальше оставалось так, как есть. Но поэзия, подобно музыке, — феномен антропологического порядка. И в защите адвокатов, агентов и параграфов она особо не нуждается.