Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 180
Он снисходительно рассмеялся:
— Да ну, ничего такого. Просто с этими ребятами нужно держать ухо востро, только и всего.
Генри в два шага обогнул кресло Клоука и что-то зашептал Чарльзу на ухо. Чарльз вновь ответил сдержанным кивком.
— Само собой, они иногда пытаются тебя развести, но я-то в курсе, что к чему. А вот Банни вообще не врубается, думает, это, типа, такой большой прикол — стодолларовые бумажки валяются под ногами и ждут, что придет какой-нибудь лох и подберет…
Когда он закончил свой монолог, Чарльз с Генри уже все обсудили и Чарльз стоял перед шкафом, натягивая пальто. Взяв со столика черные очки, Клоук поднялся с дивана. От него исходил слабый сухой аромат пряных трав — отголоски запаха заядлых любителей марихуаны, который никогда не выветривался из Дурбинсталя: масло пачули, сигареты с гвоздикой, благовония.
Чарльз обмотал шею шарфом. По его лицу было непонятно, спокоен он или встревожен. Глаза смотрели куда-то в пустоту, губы сомкнулись в ровную твердую линию, а ноздри слегка раздувались в такт дыханию.
— Будь осторожен, — сказала Камилла.
Она обращалась к Чарльзу, но Клоук принял напутствие на свой счет и, улыбнувшись, бросил:
— Да ладно, прорвемся.
Она проводила их к выходу и, закрыв дверь, сразу повернулась к нам. Генри приложил палец к губам. Мы слушали, как они спускаются по лестнице, и хранили молчание, пока снаружи не раздались звуки мотора.
Генри подошел к окну и чуть отодвинул край линялой гардины:
— Уехали.
— Генри, ты уверен, что это была правильная мысль? — спросила Камилла.
Все еще глядя в окно, он пожал плечами:
— Не знаю, мне пришлось импровизировать.
— Лучше бы ты сам сходил. Правда, почему ты отпустил его одного?
— Я бы пошел, но в интересах дела так лучше.
— Что ты ему сказал?
— Ах да. Даже Клоук сразу поймет, что Банни никуда не уезжал. Все его пожитки остались в комнате. Деньги, запасные очки, пальто. Скорее всего, Клоук тут же захочет улизнуть, поэтому я велел Чарльзу во что бы то ни стало уговорить его позвать Марион. Когда она увидит все это… О проблемах Клоука она ничего не знает, да и слушать не станет. Если только меня не подводит интуиция, она позвонит в полицию или, в самом крайнем случае, родителям Банни, и я сомневаюсь, что Клоук сможет ее остановить.
— Сегодня его уже не найдут, — сказал Фрэнсис. — Через пару часов стемнеет.
— Да, но если нам повезет, они бросятся на поиски прямо с утра.
— Нам, наверное, придется давать какие-нибудь показания, как думаешь?
— Трудно сказать, — рассеянно ответил Генри. — Я не знаю, что обычно бывает в таких случаях.
Тонкий солнечный луч ударил в призмы канделябра на камине и разбежался по скошенным стенам ослепительными подрагивающими пятнами света. Внезапно в голове у меня стали беспорядочно всплывать образы из всех виденных мною детективов: комнаты без окон, резкий свет, узкие коридоры. Образы эти вовсе не казались искусственными или надуманными — напротив, они возвращались как неизгладимое воспоминание, как нечто пережитое. «Не думать, главное — не думать», — твердил я себе, разглядывая в оцепенении холодную яркую солнечную лужу, пропитавшую коврик у меня под ногами.
Камилла пыталась прикурить сигарету, но, едва вспыхнув, спички гасли одна за другой. Наконец Генри взял у нее коробок и чиркнул сам — пламя загорелось сильно и ровно. Камилла наклонилась, прикрыв одной рукой огненный язычок и придерживая другой запястье Генри.
Минуты ползли мучительно медленно. Камилла принесла на кухню бутылку виски, и мы сели играть в юкер — Фрэнсис и Генри против меня и Камиллы. Камилла играла хорошо — юкер был ее любимой игрой, ее коньком, — но я как партнер ничего собой не представлял, и мы проигрывали взятку за взяткой.
В квартире было очень тихо: редкое позвякивание стаканов, шорох карт. Я изо всех сил старался сосредоточиться на игре, но вновь и вновь ловил себя на том, что смотрю в соседнюю комнату: мой взгляд как магнитом притягивали часы на каминной полке. Это был один из образчиков столь любимого близнецами викторианского антиквариата — белый фарфоровый слон, на спине у которого перед паланкином с циферблатом восседал отбивавший время маленький черный погонщик в золоченых штанах и тюрбане. В погонщике этом было что-то дьявольское, и всякий раз как я смотрел в ту сторону, мне чудилось, будто он глядит на меня со злорадной ухмылкой.
Я давно потерял счет очкам и партиям. Комнату постепенно заполнял полумрак.
Генри положил карты на стол.
— Марч,[97] — объявил он.
— Мне это уже надоело, — сказал Фрэнсис. — Где он бродит, в конце-то концов?
Громко и аритмично, с жестяным призвуком, тикали часы. Мы сидели в свете угасающего дня, позабыв про карты. Камилла взяла из миски яблоко, устроилась на подоконнике и, угрюмо впившись зубами в белую мякоть, стала смотреть на улицу. Сумерки огненным контуром обрисовывали ее силуэт, горели красным золотом в волосах, рассеивались в ворсинках шерстяного подола, небрежно закинутого на колени.
— Может быть, что-то случилось? — нарушил молчание Фрэнсис.
— Не говори ерунды. Что могло случиться?
— Все, что угодно. Может, Чарльз потерял голову, выкинул какой-нибудь фортель…
Генри взглянул на него с ядовитым скепсисом:
— Успокойся. И где ты только набрался этой достоевщины?
Фрэнсис собрался было что-то возразить, но тут Камилла спрыгнула с подоконника:
— Идет!
Генри встал следом:
— Он один?
— Да, — ответила Камилла, бросившись стремглав к двери.
Она выбежала встретить его на площадку, и вскоре оба близнеца уже были на кухне.
Чарльз диковато озирался, волосы у него стояли дыбом. Он снял пальто и, бросив его на стул, плюхнулся на диван:
— Налейте мне выпить.
— Все в порядке?
— Да.
— Как все прошло?
— Кто-нибудь слышал мою просьбу?
Генри плеснул виски в грязный стакан и сунул его Чарльзу:
— Осложнений не было? Полиция приехала?
Чарльз сделал большой глоток, поморщился и кивнул.
— А где Клоук? Дома?
— Наверно.
— Расскажи нам все по порядку.
Чарльз допил виски. Лицо его было влажным, лихорадочно красным.
— Ты был прав насчет его комнаты, — сказал он.
— То есть?
— Это было жутко. И мерзко. Постель не заправлена, везде пыль… На столе валялся надкусанный «Твикс», по нему ползали муравьи… Клоук испугался и хотел уйти, но, пока он не смылся, я позвонил Марион. Она прибежала буквально через пару минут. Все оглядела, но почти ничего не сказала, похоже, зрелище ее потрясло. Клоук был весь как на иголках.
Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 180
