Марио Бенедетти - Рассказы

— Не надейся, что я такой рассеянный. Молокосос ты еще. Думаешь, я забуду. Я очень хорошо помню.

— Оставь ты его, — вмешался вежливый. — Брось, он, наверно, правду сказал.

Слова вежливого звучали твердо, как принятое решение. Армандо облегченно вздохнул. Но тут ноги его подкосились, он потерял сознание.

Маруха оказалась в какой-то степени виновницей происшествия, хоть и невольной. Теперь она целые дни проводила у постели Армандо. Лечила его, баловала, целовала, изводила бесконечными разговорами об их будущем. Армандо стонал больше, чем хотелось, но в глубине души радовался, что она рядом. Он даже подумал, что, пожалуй, неплохо было бы жениться поскорее. Впрочем, тут же сам испугался своей странной мысли: «Меня же там так колотили, может, повредили что-нибудь в голове?»

Теплая рука Марухи вдруг перестала гладить его щеку. Армандо открыл глаза. У кровати стояли все: отец, мать, Баррейро, Тито, Селия.

— Как у тебя хватило сил молчать? — изумлялся Баррейро, и Армандо снова объяснял, что его всего несколько раз ударили, правда довольно сильно. Хуже всего был удар коленом в живот.

— Не знаю, как бы я себя повел, если бы они взялись за электричество.

Мать плакала. Она плакала уже три дня подряд.

— В газете мне обещали, — сказал отец, — что ассоциация напечатает протест.

— Какой толк от всех этих нот и протестов, — вскипел Баррейро. — Его били по лицу — тут уже ничего не изменишь.

Селия положила на плечо Армандо руку в перчатке, Маруха целовала кусочек лба, свободный от бинтов, и, хотя Армандо было больно, он все-таки чувствовал себя чуть ли не в раю.

Позади Баррейро стоял Тито, молчаливый больше обычного.

Маруха вдруг обернулась к нему:

— Ну, что вы теперь скажете? Вы все так же спокойны?

Тито улыбнулся.

— Я всегда говорил Армандито, что политика — грязное дело, — сказал он уверенно.

И кашлянул. Три раза. Один раз, потом пауза и еще два раза.