Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
— Вот и я тоже. Самое обидное, родители шпрехают свободно, дома я с детства слышал немецкую речь и перед Германией даже ходил на курсы, но у меня не получается, представляешь? Экзамен сдал чисто случайно. Все, что я мог, — это кивать за обеденным столом, притворяясь, что понимаю разговор. Единственное облегчение — брат оказался в той же лодке, так что мы тупили на пару.
Я засмеялся. У Тима Уэддона было открытое честное лицо, и, несмотря на намерение смыться сразу после цыпленка, я невольно проникся симпатией к своему собеседнику.
— Может, тебе что-нибудь принести поесть? — спросил он.
— Саванна уже пошла за едой.
— Ах, ну конечно — она же превосходная хозяйка. И всегда такой была.
— Она говорила, вы выросли вместе? Уэддон кивнул.
— Ранчо ее семьи рядом с нашим. Мы ходили в одну школу, в одну церковь и поступили в один университет. Саванна мне как младшая сестра. Она особенная.
Несмотря на фразу насчет сестры, Уэддон произнес «особенная» так, что я догадался — его чувства к Саванне глубже, чем он хочет показать. Но в отличие от Рэнди Уэддон, казалось, ничуть не ревновал к тому, что она пригласила меня сюда. Не успел я додумать мысль, на лестнице появилась Саванна, проворно сошла по ступенькам и ступила на песок.
— Вижу, ты познакомился с Тимом, — кивнула она. В одной руке Саванна держала две тарелки с курятиной, картофельным салатом и жареной картошкой, в другой — две банки диетической пепси.
— Да, я подошел поблагодарить Джона за то, что он сделал, — поспешил объяснить Тим. — А потом принялся надоедать семейными историями.
— Хорошо. Я хотела, чтобы вы пообщались. — Она протянула нам тарелки. Как и Тим, Саванна никак не прокомментировала мою татуированную полунаготу. — Еда готова. Хочешь мою тарелку, Тим? Я могу сходить задругой.
— Нет, спасибо, сам схожу, — сказал Тим, вставая. — А вы давайте кушайте. — Он стряхнул песок с шорт. — Было приятно познакомиться, Джон. Будешь в наших краях — приходи, будем рады.
— Спасибо.
Тим уже бежал вверх по лестнице, не оглядываясь, по-дружески поздоровался с кем-то на ходу и одним прыжком перемахнул через оставшиеся ступеньки.
Саванна протянула мне тарелку с пластиковыми ножиком и вилкой, из другой руки отдала содовую и присела рядом — близко, но не настолько, чтобы соприкасаться локтями или коленями. Пристроив тарелку на колени, она открыла банку пепси и, поколебавшись, показала ее мне.
— На пирсе ты пил пиво, но сейчас сказал — сойдет что угодно, поэтому я принесла тебе пепси. Я точно не знаю, что ты любишь.
— Пепси — это здорово.
— Точно? А то в кулерах полно пива. Я кое-что слышала о вас, военных…
— Ну еще бы, — фыркнул я, открыв банку. — Я так понял, ты не пьешь.
— Не пью, — согласилась она без тени вызова или самодовольства в голосе. Просто правдиво ответила. Мне это понравилось.
Она съела кусочек цыпленка. Я тоже занялся своей курятиной и в наступившем молчании гадал, знает ли Саванна о чувствах Тима и как сама к нему относится. Что-то между ними есть, но я не мог понять что. Может, Тим прав и это лишь братско-сестринская привязанность? В это верилось с трудом.
— А как ты служишь в армии? — спросила Саванна, отложив наконец вилку.
— Я сержант пехоты. Командую отделением автоматчиков.
— Но как это? Что вы делаете каждый день? Стреляете из автоматов, взрываете или что?
— Иногда стреляем, иногда взрываем. Вообще гарнизонная жизнь нудная и скучная. Утром в шесть построение, проверка — ну, всели на месте, затем расходимся по отделениям на тренировки. Баскетбол, бег, силовые, все такое. Иногда на день намечены учения — это помимо сборки и разборки оружия, или ночные учения на местности, или идем на стрельбище. Если ничего не запланировано, возвращаемся в казармы, и тогда кто-то режется в видеоигры, кто-то читает, кто-то идет качаться, и так весь день. В четыре вечернее построение, где нам объявляют, что мы делаем завтра. И все, на сегодня служба закончена.
— Видеоигры, значит?
— Лично я тренируюсь и читаю. Но мои приятели стали просто профессионалами в компьютерных стрелялках. Чем жестче игра, тем больше им нравится.
— А что ты читаешь?
Я сказал что. Она немного подумала.
— А что бывает, когда вас посылают в зону военных действий?
— Тогда, — сказал я, приканчивая цыпленка, — все по-другому. Патрулирование, опять же техника вечно ломается — нужно чинить, поэтому мы всегда при деле, даже когда не в наряде. Пехота — наземный род войск, так что в казармах не сидим.
— А тебе бывало страшно?
Я некоторое время подыскивал правильный ответ.
— Да. Иногда. Не то чтобы мы все время потеем от страха, озираясь по сторонам, пусть даже вокруг настоящий ад. Просто это… ну, естественная реакция, что ли, стремление остаться в живых. Все происходит настолько быстро, что у тебя нет времени на раздумья, просто делаешь свое дело, стараясь, чтобы тебя не кокнули. Страх накрывает позже. После боя помаленьку доходит, как близко от тебя прошла смерть, и тогда кого-то начинает трясти, кого-то может вырвать — в общем, реакция.
— Вот интересно, смогла бы я так же?
Я счел вопрос риторическим и сменил тему.
— А почему ты выбрала коррекционное воспитание?
— Это долгая история. Ты готов слушать? Я кивнул. Саванна набрала воздуха в грудь.
— Есть в Ленуаре мальчик по имени Алан, который рос, можно сказать, у меня на глазах. Он болен аутизмом, и долгое время никто не знал, что с ним делать и куда его девать. Однажды мне стало его ужасно жаль, хотя я была еще маленькая. Мои родители говорили — может, у Господа особые планы на его счет. Сперва это казалось мне бессмыслицей, но у Алана был старший брат, который всегда был с ним очень терпеливым, всегда, понимаешь? Он никогда не переставал в него верить и мало-помалу помог мальчишке. Алан, конечно, не стал как все — он по-прежнему живет с родителями и никуда не ходит один, но он уже не так безразличен ко всему и погружен в себя, как в детстве. Вот я и захотела научиться помогать таким детям, как Алан.
— И сколько лет тебе было, когда ты приняла это решение?
— Двенадцать.
— Ты будешь работать с больными детьми в школе?
— Нет, — сказала Саванна. — Я хочу попробовать так, как делал брат Алана. Он использовал лошадей. — Она помолчала, собираясь с мыслями. — Больные аутизмом дети как бы заперты в собственном маленьком мирке, а обучение и терапия ведутся, как правило, по традиционной методике. А я хочу показать им новые горизонты, как бы открыть для них двери. Я видела, как это происходило: сперва Алан шарахался от лошадей, но брат проявил настойчивость и вскоре добился, чтобы Алан похлопывал их по шее, потирал им носы, а позже даже кормил. Постепенно Алан начал ездить верхом. Я помню его лицо, когда он впервые сел на лошадь — невероятно, но он улыбался! Улыбался счастливой детской улыбкой. Мне захотелось, чтобы и другие дети ощутили это счастье, пусть даже на короткое время. В тот момент я и решила устроить конную базу для детей-аутистов, целый лагерь, где с ними реально можно было бы работать. Может, тогда они познают такое же счастье, как Алан.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
