Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112
Он зажег светильник, налил себе еще виски, подошел к висящему на стене зеркалу и стал беспристрастно изучать свое отражение. Подопытная обезьянка Господа, зафиксированная на операционном столе для вивисекции. Зеркало — это нож.
Его внимание привлек странный звук. Низкий, гортанный, он то становился громче, то затихал, напоминая предсмертные стоны какого-то зверя. Он доносился с улицы. Джек отошел от зеркала и шагнул на маленький балкон. Посмотрел вниз. Человек с непокрытой головой, в распахнутом пальто стоял, раскинув руки в стороны, посреди пустынной, темной улицы и кричал, обращаясь к закрытым окнам, каменным римским стенам, к Джеку. Две проститутки, остановившись, смотрели на него. Сначала нельзя было разобрать слов и понять, на каком языке он говорил. Затем Джек узнал английские фразы. «Господи, я так одинок Господи, неужели никто мне не поможет? О Господи…»
Одна из проституток засмеялась. Джек услышал ее звонкий, девичий смех.
Внезапно Джеку показалось, что пьяный с распростертыми руками — тот самый американец, который ударил его возле отеля. Затем мужчина опустил руки и, нечленораздельно бормоча, направился по проезжей части к фонарному столбу. Теперь Джек смог разглядеть его лучше. Это был другой человек.
— О Господи, — произнес пьяный, он поднялся на тротуар и заковылял вдоль темной стены здания. — О Господи, я так одинок… Неужели никто мне не поможет?
Человек остановился. Взъерошил волосы пальцами, огляделся по сторонам. Затем торопливо застегнул пальто, поднял голову и, размахивая руками, точно солдат на параде, зашагал дальше и вскоре скрылся за углом.
Джек поморгал. Все завершилось так быстро, так стремительно, что трудно было поверить в то, что это не было сном. Еще несколько мгновений он смотрел на угол дома, за которым исчез пьяный; ему казалось, что сквозь шум ветра, раскачивавшего шторы, слышен далекий жалобный голос: «Одинок… одинок».
Проститутка снова засмеялась, затем обе женщины ушли.
Джек вернулся в комнату, закрыл дверь балкона. Взяв бокал, принялся ходить по ковру.
Ночь была зловещей, опасной. Ему довелось услышать крик отчаяния. В номере было слишком много зеркал, ее наполняли призраки прошлого. Позолоченные часы, висевшие над дверью, громким тиканьем напоминали о неумолимом беге времени. Крик пьяного «Я так одинок» по-прежнему звучал в комнате; он был приговором, угрозой.
Джек понял, что он не сможет провести сегодняшнюю ночь в этих неприветливых комнатах. Он вдруг вспомнил женский смех, доносившийся с улицы, и внезапно осознал, что это была та самая немка в красных туфлях. Джек шагнул к двери. Вот чем надо завершить эту поездку — объятиями немецкой шлюхи. Почему нет? Безрадостный конец веселого путешествия. Тогда, по крайней мере до утра, он будет не один.
Потом он остановился. Шлюха. Это слово Джек уже слышал сегодня. «Эта шлюха, твоя жена!» — вопила обезумевшая Клара.
«Вот и хорошо, — мстительно подумал Джек. — Зачем выходить из здания? У нас в семье есть своя шлюха».
Он подошел к телефону.
— Соедините меня с мисс Карлоттой Ли, — официальным, деловым тоном произнес он, словно боялся, что телефонистка подумает о нем нечто плохое. Десять минут четвертого. Хорошее испытание для развода — разбудить телефонным звонком бывшую жену в начале четвертого часа ночи.
— Да? — сонно отозвалась Карлотта.
— Карлотта, сейчас десять минут четвертого. Можно к тебе зайти?
На мгновение в трубке стало тихо. Затем Карлотта сказала:
— Мой номер — триста двадцать четвертый. Дверь будет открыта.
Но это вовсе не было местью. Совсем наоборот.
Они лежали рядом в темноте на широкой кровати. Комната была маленькой; теплый воздух, насыщенный ароматами, которые Джек считал забытыми, вернул его в дом, который он покинул много лет назад.
Они предавались любви истово, как люди, исполняющие священный ритуал. Они предавались любви медленно, неторопливо. Они предавались любви нежно, как бы боясь неосторожным движением причинить боль партнеру. Они предавались любви страстно, словно за истекшие годы в них накопился голод, который нельзя утолить одним-единственным актом. Они предавались любви спокойно, обстоятельно, как старые любовники, испытывая в то же время восторг и волнение первой близости. Они одновременно находились у себя дома и на чужой территории, острота ощущений сочеталась с обыденностью чего-то хорошо знакомого. Наконец, они предавались любви радостно, прощая друг друга, обретая друг в друге долгое, всепоглощающее наслаждение.
Она опустила голову ему на руку. Он дотронулся до Карлотты. Ее кожа была удивительно нежной. Плоть. Он вспомнил утро в капелле. Плоть.
Карлотта вздохнула устало, счастливо. «Наша плоть, — подумал Джек, — дарует нам удовлетворение, блаженство, ощущение праздника. Мы постигаем плотью сущность смерти, расплачиваемся ею за радость ночи».
Подопытная обезьянка Господа, подумал он. Но значительная часть Его экспериментов сопряжена с любовью, наслаждением. Условия сделки не столь уж невыгодны.
Они очень стыдливы, вспомнил он, и спариваются только под покровом ночи, тайком; прежде чем вернуться в стадо, они моются в реке… «Сегодня, — сказал себе Джек, — мы спаривались под покровом ночи, тайком. Мы поднимаемся в своем поведении до уровня слонов». Когда нарождается молодой месяц, они идут к реке и тщательно моются в ней; поприветствовав таким образом планету, они возвращаются в леса.
«Месяц сегодня молодой, — подумал он, — моя река — Тибр».
Джек провел рукой от груди Карлотты к ее бедрам. Это было уже не то восхитительное молодое тело, которым он любовался в Калифорнии. Линии расплылись, сейчас даже самые элегантные наряды не смогли бы скрыть ее полноту. Джек знал, что теперь она, глядя на себя в зеркало, постоянно оплакивает свою утраченную красоту. Но это располневшее опытное тело только что подарило ему наслаждение такое острое и завершенное, какого он не испытывал никогда прежде.
— У меня такое чувство, будто я собираю урожай, а не занимаюсь любовью, — прошептал он ей в ухо.
Карлотта усмехнулась:
— У испанцев есть поговорка: «На самом деле мужчины любят полных женщин, сладкие вина и музыку Чайковского, однако скрывают это».
Они засмеялись. Это был чувственный смех старых друзей, счастливых любовников, простивших друг другу все. Этот смех прогонял призраков, снимал боль, избавлял от страхов и недобрых предчувствий.
— Полная женщина. — Джек ласково поглаживал ее плечо.
— Я знала, что это когда-нибудь случится.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112
