Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 113
Все, кто взял стаканы, выпили молча. Кто-то покивал головой в знак согласия и одобрения.
– И ещё минутку! – сказал Миша, севшим от выпитой водки голосом. Ему пришлось откашляться. – Если мы собрались здесь, чтобы отдать должное нашей Юле, то обязан сказать… За что мы так все её любили, когда были юными? За то, что она к нам всегда относилась серьёзно, не как к детям! И всегда честно! И давайте признаем честно… Не любила Юля всю эту нашу музыку. Ей она была безразлична. Она вообще музыку не очень любила. Не музыкальный была она человек. Нас она любила, а музыку эту нашу – нет, – Миша обвёл всех собравшихся взглядом. Все слушали внимательно. – А нравилось Юле выпить со своими подружками ещё студенческой поры и попеть такие песни.
которые мы не то что не любим, но и нос воротим от таких. Нравился ей тот самый пресловутый наш чёртов шансон. Я видел и слышал, как она со своими подружками эти песни пела и была счастлива. Я этих её вкусов не понимал и не понимаю. Но если мы здесь собрались для Юли, то… Володя, дай гитару… Дай, не бойся, не сломаю… Сейчас я спою, как умею и как могу, песню, которую Юля точно любила. Ребята, я не все слова помню, кто знает, подпевайте… Помогите! Ну, гитару-то дай!
– Сейчас, Миша! На этой просто только я играю, – сказал Володя несколько суетливо, – сейчас принесу другую.
Он сбегал куда-то в недра студии и вернулся со старенькой акустической гитарой, повидавшей виды.
– Во! Правильный инструмент, Володя! – сказал Миша, не скрывая иронии. – Для той песни, которую я буду сейчас исполнять, – это самое то! Да и Юле бы именно такая гитара понравилась. Ей же было всё равно, ты знаешь. А теперь тем более. Давай… – Он взял в руки гитару, провёл пальцами по струнам и стал её подстраивать. – Да-а-а! Давно я не брал в руки… Ну, ребята, подхватывайте…
Миша играл на не очень хорошо настроенной гитаре, фальшивил, но не поправлялся и не запинался, играл уверенно. Он играл и пел ту самую песню, которую когда-то играл для Юлиных подруг и друзей на чьём-то дне рождения, давно. Он вспоминал счастливую и пьяную Юлю. Несколько раз кто-то подсказал слова. На втором куплете песню подхватила-таки чья-то жена, неюная, коротко стриженная полная блондинка. Она пела чистенько, но тихо и вытирая слёзы. А Мишин голос окреп, и он пел всё громче:
…кружит и падает снежок
на берег Дона, на ветку клёна,
на твой заплаканный платок…
Ребята, налейте кто-нибудь! – сказал Миша и сильно ударил по струнам.
Последний аккорд прозвучал среди полного молчания.
***
Он довольно долго шёл по тихой и совершенно безлюдной улице. Шёл быстро и не глядя под ноги, часто наступая в лужи. Он не замечал холодного мокрого воздуха и дышал им нервно и глубоко. Впереди шумел проспект Мира. Он шёл туда, чтобы поймать такси.
Миша шёл и всё прокручивал в памяти повисшую паузу и недоуменные лица, которые смотрели на него, когда он допел песню. Он вспоминал, как Володя, не зная, как себя вести, забрал у него гитару и понёс её куда-то, видимо, туда, где взял. Коротко стриженная блондинка, не понимая затянувшейся паузы и тишины, вдруг сказала искренне: «А что, хорошая песня!»
Миша, не глядя никому в глаза, плеснул себе водки, молча выпил, сказал: «Ну что же, ребята! Я пошёл. Надеюсь, встретимся в следующий раз по счастливому поводу. Пока!» Потом он быстро взял свою куртку, быстро вышел на улицу и надел куртку уже на ходу.
***
Он приближался к проспекту. Что-то ворочалось внутри, мышцы напрягались, и нервы заставляли шагать широко. Он чувствовал себя выдернутым из горячего спора, в котором победить не удалось. Миша шёл злой и непонятый.
Ему ужасно захотелось чего-то хорошего и совсем не того, что было там, в этом полуподвале Володиной студии. Он остановился, не дойдя до шумящего быстро проезжающими автомобилями проспекта, достал телефон и позвонил Сергею. Сергей ответил почти сразу.
– Привет, – сказал Сергей непривычно тихо.
– Привет, – сказал Миша, – ты не мог бы говорить чуть громче. Я тебе с улицы звоню. Ну как ты? Почему не звонишь? Сам-то Соне звонил?
– Звонил.
– Вот, сижу и думаю уже целый час.
– Ну говори, говори! – сказал Миша нарочито бодро. – Я же за вас волнуюсь.
– А чего говорить? – ответил Сергей задумчиво и устало. – Я весь день ждал, когда можно будет ей позвонить. Весь извёлся, позвонил, теперь сижу и думаю. А сил никаких нет.
– Что? Плохо поговорили?
– Почему? Прекрасно поговорили. Минут двадцать точно разговаривали. Я бы с ней всю жизнь так говорил. А теперь вот сижу.
– Нет, если не хочешь, не говори… Но мне интересно, дружище! О чём договорились?
– Да ни о чём. Я предложил ей встретиться завтра, она сказала, что не может. Послезавтра тоже не может. Договорились созвониться. Когда созвониться, я не понял, волновался сильно. Сижу, хочу ей перезвонить, но не знаю, что сказать. А так-то поговорили хорошо, она смеялась, кажется, была рада. Не знаю я, что делать, когда звонить, о чём говорить. Но если до завтра ещё потерплю, то до послезавтра уже нет.
– А хочешь, я тебе подскажу, как можно её пригласить на встречу и она должна будет согласиться? – спросил Миша хитро.
– Как! – сказал Сергей, будто проснувшись.
– А ты позови её проведать вашего протеже.
– Кого это?
– А ты подумай!
– Я, Миша, уже не могу думать. Говори! Я не понимаю.
– Предложи ей встретиться и навестить спасённого вами краба. Она должна согласиться. Я думаю, должна.
– Гениально! Прямо сейчас позвоню. Ещё не поздно. Спасибо! Всё-таки ты очень умный человек, – голос Сергея почти звенел.
– Эй, Серёга! Не торопись!…
– Всё, Миша, буду ей звонить, пока не поздно. Давай, пока… Перезвоню.
После этого разговора Миша шёл и тихонько посмеивался. Он дошёл до проспекта и поднял руку, чтобы поймать такси.
***
Таксист, парень лет тридцати или около того, вёл машину резво, сам же сидел за рулём спокойно и молчаливо. На Садовом кольце их небезопасно обошёл красный спортивный автомобиль. Этот автомобиль двигался с большой скоростью и рыскал из одной полосы движения в другую.
– Во даёт! – сказал Миша. – Что творит! Он так доездится.
– А может быть, он везучий? – спокойно сказал таксист.
– Везение лучше проверять не на дороге, – ворчливо прокомментировал Миша, – ты смотри, как он едет! И куда он так может мчаться?
– Да он, наверное, и сам не знает куда. Здесь таких много. Я уже тут ничему не удивляюсь.
Он говорил с явным южным акцентом. Мише всегда нравился этот выговор.
– А вы откуда-то с Юга? По тому, как вы говорите, слышно, что не москвич.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 113
