Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 146
– И что же произошло с вашей фабрикой в девяносто четвертом? – снова задал Дымов наводящий вопрос.
– В девяносто четвертом фабрика была закрыта, – сообщил Горемыко, слегка задыхаясь. – Месторождение «Заячье» истощилось и было признано неперспективным. Было сочтено наиболее безопасным слить растворы в специально построенные резервуары с противофильтрационной защитой. И остатки цианистых солей с химического склада также были законсервированы…
– То есть закрыли фабрику и бросили отраву без присмотра? – язвительно прокомментировал Дымов, глядя сверху вниз на бледного эксперта.
– Да поймите вы! – вскричал Горемыко, поднимая кривое от горя лицо к своему нарядному мучителю. – Вывозить цианиды по тем разваленным проселкам… Только недавно была большая авария в Китае… А у нас ни транспорта, и очистные уже не работают, все задом наперед! Если бы при строительстве хранилищ соблюдались технологии, не было бы ровно никакой опасности! Гарантированно!
– Если бы! – Митя многозначительно поднял тонкий указательный. – Какое интересное сослагательное наклонение… Но к нему мы вернемся позже, а пока посмотрим еще немного хроники!
На экране возникла как бы внутренность огромного бетонного яйца. Свет, то скошенный и бледный, то округлявшийся до полной яркости летнего дня, проникал в сырое подземелье через верхний люк. Сырость сгущала застоявшийся воздух, ползла по стенам, будто остатки варенья. Там, на стенах, отчетливо просматривались темные полосы – то тоньше, то жирнее, то ближе, то дальше друг от друга, словно подземелье было вазой, из которой пил зацветшую воду чудовищный букет. Из люка свисала тонкая, норовившая закрутиться веревочная лестница – и по ней медленно, по очереди спуская толстые ноги в бесформенных бахилах, слезали две неуклюжие фигуры, целиком обшитые мятой серебряной тканью.
Чем-то эти фигуры напоминали меловые контуры, какие остаются на полу от убранных покойников для нужд дальнейшего следствия, – как если бы эти контуры поднялись и стали передвигаться. Съемка не была профессиональной: камеру мотало, было понятно, что снимает такой же третий, иногда попадали в кадр его рубчатые толстопалые перчатки. Сбоку, на стене, обнаружился технический балкончик изъеденного железа: там первые двое, отражаясь друг у друга в лицевых щитках, принялись монтировать аппаратуру, состоявшую из каких-то спиральных проволок и зеркальных цилиндров, а камера вместе с лучом фонаря, почти от корня растворявшегося в серой рассеянной мгле, заглянула вниз. Внизу лежало дно: растресканное, оно напоминало матерую мертвую паутину в заброшенном углу, полную мусора и кусков штукатурки. Было видно, что бетон подземной емкости изначально представляет собой пирожок из песка. От цианидных растворов, слитых сюда пятнадцать лет назад безо всякой очистки, осталось что-то вроде темного желе – осадок зла, чью вязкую влажность поддерживали не остатки растворителя, но грунтовые воды, дышавшие и сопевшие вокруг разрушенного хранилища, в котором словно плавали серебристые мятые космонавты.
– Похоже, ваши растворы целиком ушли в землю, – произнес Дымов за кадром и тут же оказался в кадре, румяный, как редис.
– Так сэкономили много, – устало и язвительно произнес Горемыко. – Ни тебе гидроизоляции, ни дренажного слоя, и бетон самых дешевых марок. Да еще песку в него побольше… – Облокотясь, он закрыл бледное лицо темной рукой с оттопыренным мизинцем, похожим на седую набрякшую гусеницу.
– Так, Андрей Андреич, не расклеивайтесь, пожалуйста, – забеспокоился Дымов, подступая поближе к эксперту. – У нас остался один, самый главный вопрос. Кто именно сэкономил? Кто украл деньги, отпущенные правительством области на захоронение цианидов?
– Генеральный подрядчик и украл, – эксперт, всхрапнув, отер лицо и покосился куда-то за спину. – ЗАО «Стройинвест». Директор и владелец – госпожа Крылова Тамара, вон она сидит.
Но Тамара уже не сидела. Она стояла возле незыблемого трона, в неодернутой юбке, дрожа на каблуках.
– Какая дата съемки?! – выкрикнула она девчоночьим голосом, отмахивая волосы со лба. – Я видела цифры в углу, дата съемки, пожалуйста!
– Госпожа Крылова, сейчас мы не с вами говорим, сейчас выступают эксперты! – Дымов замаячил рукой кому-то из студийной обслуги. – Да выключите первый микрофон! Аделаида Валентиновна, прошу!
Тут же помолодевший голос Тамары исчез из акустической системы; собственный ее почти не слышный крик перекрылся воркованием Семянниковой, державшей свой микрофон как лакомство и трогавшей заостренными пальцами мелкий барашек прически.
– Вот так нам и открываются простые человеческие истины, – говорила Семянникова, матерински улыбаясь всем, и даже поскучневшему Горемыко. – Вот таково происхождение денег, на которые госпожа Крылова построила загородный особняк, на которые основала фирму «Гранит». Но не деньги она украла, нет, не деньги! Она украла жизнь у природы и, возможно, у людей, да, у людей! В районе экологической катастрофы четыре населенных пункта! В одном расположена средняя школа! И после этого госпожа Крылова будет утверждать, что она противница смерти? Да она и есть Госпожа Смерть! Смотрите на нее!
Все и без того смотрели на Тамару, вдруг швырнувшую бесполезный микрофон куда-то за резное кресло. Шагая высоко и нетвердо, будто пытаясь выпутаться из своего прилипчивого отражения в зеркальном полу, она направилась к Дымову, вдруг заулыбавшемуся какой-то человеческой, жалкой, дрожащей улыбкой. Пощечина, которую отвесила ему тяжелая, с золотой плитой на ладони рука госпожи Крыловой, была сокрушительна. Митя, теряя равновесие, повис на карусели с закачавшимися гробами, на левой щеке у него вспухла багровая лепеха, изо рта потянулась, наполняясь алым, нитка слюны. Глаза у Мити были плачущие и совершенно бессмысленные. Вся студия вскочила на ноги, и Крылов вскочил тоже. Он успел еще увидеть, как Митю поднимали, выпутывая из перекошенных карусельных снастей, и как сшибались в воздухе гробы, растрясая цепкие вороха искусственных цветов. Затем по экрану безо всяких титров побежала анимационная заставка «Покойника года»: скелетики, похожие на канцелярские скрепки, отплясывали канкан.
Первым порывом Крылова было немедленно звонить Тамаре на мобильный, вероятно, оставшийся на время эфира где-то в гримерке. Много раз он собирался с духом и подступал к нахмуренному, словно глядящему исподлобья телефону – но на третьей или четвертой цифре набора волнение становилось нестерпимым, и он, проклиная себя, хлопал трубку на рычаги. Ему мерещилось, будто Тамара может по телефону схватить его за руку. Он крутился возле старого желтого аппарата, будто медведь возле злобного и лакомого улья. Наконец, настучав на стертых кнопках родной, как собственная дата рождения, восьмизначный номер, он выслушал любезное сообщение, что абонент недоступен.
Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 146
