Ознакомительная версия. Доступно 42 страниц из 276
— Ты ошибался, — заметила она.
Однажды утром к ней в кабинет вошёл Роджер Энрайт и, не поздоровавшись, сказал:
— Надевай шляпу. Поедешь со мной смотреть.
— Доброе утро, Роджер, — одёрнула она его. — Смотреть что?
— Дом Энрайта. То, что мы построили.
— Боже мой, ну конечно, Роджер, — улыбнулась она вставая. — Мне очень хочется взглянуть на дом Энрайта.
По дороге она спросила:
— А в чём дело, Роджер? Ты пытаешься подкупить меня?
Он сидел, выпрямившись на больших серых подушках сидений своего лимузина, и не смотрел в её сторону. Он сказал:
— Я могу понять глупую зловредность. Могу понять зловредность по невежеству. Я не могу понять намеренную гнусность. Ты вольна, конечно, писать что хочешь. Но это не должно быть глупостью, не должно быть невежеством.
— Ты переоцениваешь меня, Роджер, — пожала плечами она и больше ничего не произнесла до конца поездки.
Они миновали деревянное ограждение, оказавшись в джунглях обнажённых стальных конструкций того, что должно было стать домом Энрайта. Её высокие каблучки легко ступали по деревянным мосткам, она шла, чуть отклонившись назад, с беспечной и дерзкой элегантностью. Она останавливалась и смотрела на небо, забранное в стальные рамы, на небо, которое казалось ещё более высоким, чем обычно, как бы отброшенным вглубь громадными, устремлёнными вверх балками. Она смотрела на стальные клетки будущих этажей, на смелые углы, на невероятную сложность этой формы, рождающейся как простое, логическое целое, — обнажённый скелет с ещё воздушными стенами, обнажённый скелет в холодный зимний день, уже готовый ожить и обещающий уют, как дерево весной, покрывающееся первыми почками будущей зелени.
— О, Роджер!
Он глянул на неё и увидел лицо, которое можно увидеть лишь в церкви на Рождество.
— Я оценил вас правильно, — сухо сказал он, — и тебя, и здание.
— Доброе утро, — произнёс низкий сильный голос за их спинами.
Она не поразилась, увидев Рорка. Она не слышала, как он подошёл, но было бы странно думать, что строительство обойдётся без него. Она чувствовала, что он здесь, с того самого момента, как пересекла ограду, что это строение — он, что оно больше выражает его личность, чем его тело. Он стоял перед ними, держа руки в карманах пальто свободного покроя, без шляпы на таком холоде.
— Мисс Франкон — мистер Рорк, — представил их друг другу Энрайт.
— Мы уже как-то встречались, — сказала она, — у Холкомбов. Если мистер Рорк помнит.
— Несомненно, мисс Франкон, — подтвердил Рорк.
— Мне хотелось, чтобы мисс Франкон лично взглянула на это, — сказал Энрайт.
— Могу ли я вас провести? — спросил Рорк.
— Да, проведите, пожалуйста, — согласилась она.
Все трое прошли по стройке, и рабочие с любопытством глазели на Доминик. Рорк говорил о расположении будущих комнат, системе лифтов, отопления, конструкции окон, как объяснял бы это подрядчику. Она спрашивала, он отвечал.
— Сколько всего кубических футов, мистер Рорк? Сколько тонн стали?
— Будьте осторожны с этими трубами, мисс Франкон. Пройдите здесь.
Энрайт шёл рядом, опустив глаза, не глядя вокруг. Потом он спросил:
— Как движется дело, Говард?
Рорк, улыбаясь, ответил:
— На два дня опережаем расписание, — и они остановились поговорить о работе как братья, забыв на какое-то время о ней, о клацающем гуле машин, заглушавших слова.
Стоя здесь, в сердце строения, она подумала, что если у неё не было ничего от него, ничего, кроме его тела, то здесь ей предлагалось всё, что составляло его душу, что мог увидеть и потрогать любой; эти балки, трубы и конструкции были частью его, и они не могли принадлежать никому другому в этом мире; они были его, как его лицо, как его душа; здесь была и форма, которую он создавал, и то внутри его, что заставляло его создавать эту форму; цель и причина, связанные воедино, движущая сила, бьющаяся в каждой молекуле стали, — и суть этого человека, который принадлежал в данный момент ей, — ей, потому что именно она смогла это увидеть и понять.
— Вы не устали, мисс Франкон? — спросил Рорк, вглядываясь в её лицо.
— Нет, — ответила она, — нет, совершенно нет. Я думала… какого типа сантехническую арматуру вы собираетесь использовать, мистер Рорк?
Несколько дней спустя в его комнате, усевшись на краю чертёжного стола, она взглянула на газету, на свою колонку в ней и строчки: «Я посетила место строительства дома Энрайта. Я хочу, чтобы сброшенная во время будущего воздушного налёта бомба полностью разнесла этот дом. Это будет намного лучше, чем видеть, как он стареет и покрывается пятнами копоти, унижает себя семейными фотографиями, грязными носками, шейкерами для коктейлей и шкурками грейпфрутов, брошенными то тут, то там его обитателями. В Нью-Йорке нет ни одного человека, которому можно позволить жить в этом доме».
Подошёл Рорк и встал возле неё, совсем близко, прижавшись ногами к её коленям. Посмотрев на газету, он улыбнулся.
— Ты совершенно потрясла этим Роджера, — заметил он.
— Он прочёл?
— Я как раз был сегодня в его конторе, когда он читал. Сначала он обозвал тебя такими словами, которых я никогда раньше не слышал. Потом произнёс: «Подожди минутку» — и перечитал. Посмотрел на меня удивлённо, но совершенно не рассерженно и сказал, что, если читать так… но с другой стороны…
— А ты что сказал?
— Ничего. Знаешь, Доминик, я, конечно, очень благодарен, но когда ты кончишь делать мне столь экстравагантные комплименты? Это может понять и ещё кто-нибудь. А ты так этого не хочешь.
— Ещё кто-нибудь?
— Ты знаешь, что я понял это ещё из первой твоей статьи о доме Энрайта. Ты хотела, чтобы я понял. Но не думаешь ли ты, что ещё кто-нибудь может понять твои штучки?
— О да. Но тебе же будет лучше, если никто не поймёт. Тогда ты в их глазах ничего не теряешь. Однако не знаю, станет ли кто-то утруждать себя пониманием. Если только… Рорк, что ты думаешь об Эллсворте Тухи?
— Боже мой, да кому он нужен, Эллсворт Тухи?
Она радовалась тем редким возможностям, когда они с Рорком встречались на каких-то сборищах, куда его приводили Хэллер или Энрайт. Ей нравилось вежливо безличное «мисс Франкон», произносимое его голосом. Она наслаждалась нервной озабоченностью хозяйки и её усилиями не допускать, чтобы они подошли друг к другу. Она знала, что люди вокруг них ожидают какого-то взрыва, какого-то скандального проявления враждебности, чего, впрочем, никогда не случалось. Она не выискивала Рорка и в то же время не пыталась избегать его. Они разговаривали, случайно оказываясь в одной группе, как говорили бы с любым другим. Это не требовало усилий, было очень правильно и оправдывало всё, даже это сборище. Она обнаружила, что быть здесь, на этом вечере, среди этих людей, чужими — чужими и врагами, очень правильно. Она думала: эти люди могут догадываться о многом, что связывает его и меня, — за исключением того, что действительно нас связывает. Эта мысль возвышала все вспоминаемые мгновения, мгновения, не запятнанные чужими взглядами, чужими словами, чужими мыслями. Она думала: здесь нет ничего, всё существует только во мне и в нём. Она ощущала небывалое чувство обладания, чувство, что он нигде не принадлежал ей настолько, как в этом зале среди чужих людей в те редкие моменты, когда она смотрела в его сторону.
Ознакомительная версия. Доступно 42 страниц из 276
