Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 131
Они побыли с ней еще, не желая оставлять ее в одиночестве, на случай, если ее дух был еще где-то здесь. Они держали ее за руки и разговаривали с ней, пока тело ее не остыло.
Это было ночью во вторник. Кремация состоялась в пятницу. Прошло несколько дней, и Рут тревожилась, как будет выглядеть ее мать, но, когда их провели в небольшой вестибюль крематория, где тело Масако лежало под белой простыней в коричневом картонном гробу, Рут почувствовала только радость от того, что видит ее вновь. Они принесли кое-что из ее любимых вещей, чтобы отправить с ней: фотографии, письма и открытки от родных и друзей; вязаный крючком пледик из «Фристора», который особенно ей полюбился; ее любимые варежки и кроссовки; пара шоколадных батончиков. Календарь, чтобы лучше помнить о датах. Пилочки для ногтей. Катушка скотча. Акварелька. Цветы. Оливер хотел, чтобы это были тропические цветы с Гавайев, потому что она там выросла, поэтому купил антуриумы из Хило и листья растения ти на удачу, цвет имбиря и яркую райскую птичку. Они наполнили подарками ее картонный гроб и посидели с ней еще немного, потом, не зная, что еще делать, они поцеловали ее на прощание. Рут подумалось, как хорошо она выглядит в этой коробке со всеми своими вещичками. Удобно. Распорядитель похорон опустил крышку на коробку, и его помощники перевезли ее в зал крематория и подкатили к устью печи. Воротца открылись, и коробка скользнула внутрь. Рут повернула выключатель. Ваша мама такая маленькая, сказал распорядитель, всего около семидесяти четырех фунтов. Долго это не займет. Пару часов. Можно будет зайти забрать прах после двух.
Они отправились погулять в мемориальный сад при погребальном комплексе. Было чудесное утро. Тихоокеанское небо пересекали полосы облачков, но сквозь них пробивалось солнце, и все вокруг было в золотистых сверкающих каплях. Огромные дугласовы ели, любимицы ее матери, окружали сад. Все лиственные деревья сменили краски; желтая и оранжевая осенняя листва светилась на фоне темной хвои. Трава была усыпана яркими опавшими листьями. Они шли по тропинке, огибающей пруд, пока не добрались до места, откуда было видно трубу крематория. Некоторое время они смотрели. Дыма не было, но над трубой стояло марево — оттуда поднимался столб горячего воздуха — все, что оставалось от ее матери. Оливер сказал, что в этой эфирной форме она сможет добраться до Хило с пассатом — практически мгновенно. Рут сказала, что маме бы это понравилось.
Прах они привезли с собой обратно в Уэйлтаун, и Рут поговорила с Дорой, которая, будучи секретарем общины, отвечала также и за кладбище.
— Да где угодно, — ответила Дора. — Просто выберите местечко и выройте яму, но постарайтесь не выкопать кого-нибудь еще.
— Нам много не надо, — сказала Рут. — Только ее прах, и папин тоже. Но мне бы хотелось дерево посадить, если можно. Японский кизил. Они оба любили эти деревья.
— С этим тоже проблем быть не должно, — сказала Дора. — Пока тень не мешает соседям. Поливать только не забывайте.
Маленький кривоватый кизил не слишком вырос за годы, прошедшие со смерти матери, но каждую весну ухитрялся выпустить несколько соцветий, хотя редко кто оказывался рядом, чтобы обратить на это внимание. Ее мать не хотела похорон, и отец тоже. Оба они пережили большинство знакомых, и, поскольку до острова добраться было совсем непросто, вряд ли приходилось рассчитывать, что кто-то из выживших друзей станет посещать их могилы. Но иногда Рут находила рядом с камнем матери увядшую розу или плюшевую игрушку, а это значило, что время от времени кто-то туда заглядывал. Она догадывалась, что розы были от Доры, но плюшевые игрушки стали для нее загадкой, хотя она знала, маме бы это понравилось.
— Надеюсь, вам не слишком тут одиноко, — сказала Рут, в последний раз пройдясь щеткой по камню отца. Она с сомнением оглядела окружавшие ее могилы. Самые старые были в основном просто провалившимися кусками дерна, отмеченными подгнившими деревянными крестами. Могилы с каменными плитами распознать было легче. Один или два камня были выполнены в морской тематике, в память о рыбаках и капитанах судов, погибших в море. Более свежие могилы украшали грубоватые ступы или деревянные тотемные изваяния, вырезанные шаманствующими хиппи. Несколько могил выглядели, будто за ними ухаживают, но большинство пребывало в небрежении. Тут и там лежали как придется старые подношения — раковины и камешки, оплывшие свечи, ловцы снов из макраме. С ветви кедра свисал драный тибетский молитвенный флаг. Одинокое это было место. Мама Рут любила одиночество, она была бы не против, но отец ее был человек общительный.
Рут сунула щетку обратно в рюкзак и вынула маленькую ручную косу, которой дома подрезала высохшую траву. Осмотрела кизиловое деревце. Оно было все таким же кривым, но явно пустилось в рост. На кончиках ветвей завязались почки, и она пообещала себе вернуться сюда весной, чтобы посмотреть, как оно цветет. В местном магазинчике здорового питания она купила благовоний; достав одну палочку из рюкзака, она подожгла ее пластиковой зажигалкой. Воткнув палочку в дерн, она села на землю перед могилами, чтобы… Чтобы что? Она не знала. Земля была еще сырой после дождя. Тоненький завиток дыма поднимался в воздух над палочкой. Небо над головой было синим, в перистых полосках облаков. Она думала о фальшивых похоронах Нао и о настоящих похоронах Дзико и жалела, что не знает какого-нибудь песнопения, чтобы спеть прямо сейчас. Как это там было?.. Ушли, ушли, ушли вовне, пробуждены, ура…
Как-то так.
— Японцы очень серьезно относятся к похоронам и поминальным службам, — сказала Рут.
— Твоя мама так к ним не относилась, — ответил Оливер.
Они стояли вместе с Мюриел на открытой террасе; они проводили испытания нового окуляра для наблюдения за птицами, который Оливер заказал для своего айфона. Мюриел надеялась еще раз увидеть джунглевую ворону, а Рут хотела, чтобы Оливер сделал фото, намереваясь послать его вместе с координатами GPS в лабораторию орнитологии университета Корнелл, для их базы гражданских исследований.
— Да, мама была чудачкой. Типичной японкой ее не назовешь.
— Тебя тоже, — он поднял длинный телеобъектив, к которому случайным довеском лепился айфон, и, сканируя ветви дугласовой ели, внимательно изучал экран. Деревья выделялись темным на фоне светлого неба, и у него были сложности с контрастом.
— Знаю, — сказала Рут. — Но я стараюсь. Хорошо было побывать сегодня утром на кладбище. Кизиловое дерево выглядит уже не таким кривобоким.
Он навел камеру на группу кедров.
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 131
