Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 125
Далекий оркестр смолк. Послышались жидкие аплодисменты. Потом вновь грянула музыка. Марш. Как же им не надоест?
— А ты любила? — Отто сам удивился своей горячности. Значит, все же он победил? Маятник, к которому еще в детстве они с братом пригвоздили сердца, вновь качнулся в его сторону? — Ты любила меня?
— Ох, Отто, Отто… — устало выдохнула Дагмар. — Ты ведь уже не мальчик, ты мужчина. Как же ты не понимаешь? Никого из вас я не любила.
Отто дернулся как от удара. Похоже, и Дагмар оторопела от собственной искренности. От того, какую боль причиняет.
— Я понимаю, как это чудовищно звучит, — поспешно сказала она. — Я вас обожала. Уж это бесспорно. Чокнутых Штенгелей, влюбленных в меня. Но даже тогда мы все понимали: если б не Гитлер, не было бы и речи о взаимности. Мы жили в субботнем мире. Раз в неделю. Но в один прекрасный выходной я бы уехала. Далеко. За границу. И вышла бы за миллионера. Вроде папы.
Отто уставился себе под ноги.
— Вот и Зильке всегда так говорила.
— Не сомневаюсь, — усмехнулась Дагмар. — Но возник Гитлер, и я всего лишилась. Всего, кроме двух милых защитников. И безмерного желания выжить. Оно возникло в тридцать третьем. На тротуаре перед папиным магазином. И с тех пор не покидало меня.
— Ты украла у Пауля жизнь.
— Он меня хотел. И получил. Всю. Я не просила его любить меня.
— Но ты же сказала ему, что любишь его.
— Ну и что? — Голос Дагмар стал резким и пронзительным. — В глобальном масштабе не такая уж большая ложь. Чтобы выжить, я бы еще не то сделала. Пошла бы на что угодно. Изобразить влюбленность было несложно. Пауль — чудесный, красивый и добрый парень, которого я не стоила. Впрочем, если бы понадобилось, я бы его убила. Нацисты уже забрали маму и отца. Я была последней Фишер и черта с два бы им далась!
— Ты его и убила, Дагмар. Из-за тебя он не уехал в Англию, а погиб под Москвой.
— Ну если тебе так нравится, я убила его и спасла тебя. Выходит — так на так.
— Я не просил меня спасать.
— Это уж твое дело, Оттси. Вот почему ты был мне без надобности. Потому что вечно что-нибудь этакое ляпнешь. И еще потому, что семнадцать лет вымучивал любовь к той, которая тебя отвергла. Мне был нужен… прагматик.
Отто встал и прошелся вокруг скамейки, пытаясь унять сумбур в мыслях и душе.
— В тот день на Ванзее… когда я убежал, а подонки из гитлерюгенда еще не объявились… ты попросила его остаться? Уговорила махнуться со мной именами?
— Не валяй дурака, Оттси. Наверное, ты бы так и сделал, но я-то не глупее Пауля. Ты знаешь, как все было. Под дождем я его поцеловала и сказала, что люблю его, а не тебя. Люблю, но понимаю, что он должен уехать. И хочу, чтобы он уехал. Пусть он живет, а я медленно умру. Я знала, что этого хватит. Все остальное он сделает сам. Понимаешь, такой характер. Надо лишь подтолкнуть, и он все придумает. Так и вышло.
Опять мимо промчались дети. «Поймаешь меня — поцелуешь!» — хохотала девчушка. Будем надеяться, ты этого стоишь, подумал Отто.
— Ты рассказала ему? — спросил он. — Позже, когда вы вместе жили.
— Нет, конечно. Я не хотела причинять ему боль. Да и зачем? Он прекрасный человек. Говорю же, я его обожала. И потом, мне была нужна его преданность. Чтобы он как одержимый меня защищал. Зильке-то догадывалась. Наверное, с самого начала все поняла, потому и возненавидела меня. Знаешь, она тебя любила. Я забрала себе Пауля, а у нее украла тебя.
В голове Отто словно вспыхнула лампочка.
Зильке! Где она?
Зильке Краузе. По сведениям МИ-6, после войны она работала в Штази.
Зачем Дагмар вызвала его в Берлин? Ведь она его не любит. И никогда не любила. И сбегать, как выяснилось, не собирается.
— Зачем я здесь, Дагмар? — Голос его стал жестким.
— Не презирай меня, Отто. — Дагмар, похоже, удивилась перемене его тона. — Я этого не вынесу. Ну да, теперь ты меня разлюбишь. Мне очень жаль, потому что не всякой женщине выпадает столь долгая любовь такого хорошего человека. Пожалуйста, не надо меня ненавидеть. Постарайся понять и сохрани ко мне добрые чувства. Люби меня хоть немного.
— Зачем? Что я должен понять? Зачем тебе моя любовь?
— Тебя не заставляли лизать тротуар и смотреть, как твоя мать давится грязью. — Дагмар будто умоляла. — Мне было всего тринадцать, Оттси.
— Весь мир корчился от боли, Дагмар. Каждый получил свою порцию.
Казалось, угроза потерять любовь Отто на миг изменила Дагмар, но теперь взгляд ее вновь стал жестким.
— О да, сейчас ты прав, — кивнула она. — Весь мир корчился от боли.
— Зачем я здесь?
— Ты сам знаешь, — холодно сказала Дагмар. — Пусть ты не такой умный, как Пауль, но все же не дурак. Тебя заманили. Я нужна вашим, а ты нужен нашим. Тебя хотят завербовать.
— И как же, Даг?
— Даг? — Она улыбнулась. — Давно меня так не называли.
— Шантаж, наверное. Обычные грязные штуки.
— Предполагалось, что я затащу тебя в постель. Вряд ли твоему начальству понравятся фотографии, на которых сотрудник министерства иностранных дел кувыркается с агентом Штази.
Отто чуть не рассмеялся. Всю жизнь он мечтал переспать с Дагмар. И вот до мечты рукой подать.
— Я отказалась, Оттси.
— Что ж, это утешает.
— Сказала, что выманю тебя, но грязную работу пусть делают сами. Им не привыкать.
— Меня опоят? Уложат в постель с парой голых кремлевских педиков? Соглашайся шпионить — или пошлем фото начальникам и в газеты?
— Да. Вроде того.
— Знаешь, мне больше нравится первый вариант, где грязную работу делаешь ты.
— Тебе так легче? Хочешь, чтобы я с тобой переспала? Изволь. Уж в такой-то малости не откажу.
Чистая любовь и беззаветная преданность разжалованы в утешительное соитие, которую восточногерманская секретная служба зафиксирует для последующего шантажа. Обхохочешься.
— Не презирай меня, Оттси, — повторила Дагмар.
— Расскажи, что было. В войну. С мамой. Паулем. Где Зильке?
Немецкий герой
Берлин и Россия, декабрь 1941 и январь 1942 г.
Опираясь на костыли, увечный солдат, лишившийся обмороженной ступни, вскарабкался на крыльцо и позвонил в квартиру Пауля Штенгеля. За подкладкой его фуражки хранилось письмо погибшего товарища, которое он жизнью своей поклялся доставить или уничтожить.
— Пауль был прекрасный человек, — сказал он, передав письмо Зильке. — И честный солдат.
Был конец января. Похоронка на Пауля пришла сразу после Рождества. Последнее письмо было написано шестого декабря 1941 года.
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 125
