— Вы дали друг другу обещание, и я высоко это ценю, — сказала доктор Пули. Она проверила записи в своем блокноте и взглянула на Касси. — Могу записать вас в женскую группу в среду вечером, — предложила она. — А наша мужская группа встречается по субботам.
— Без проблем, — ответил Алекс.
— Мне она нравится, — сказала Касси, когда они укладывались спать. — А ты что скажешь?
Алекс зевнул и выключил свет.
— Нормальная, — ответил он.
— Когда ты вошел, она не стала на тебя таращиться и не попросила автограф, — подчеркнула Касси.
Алекс ткнулся носом ей в плечо.
— У нее их будут десятки, — ответил он. — Каждый раз, когда я буду посылать ей чек.
Касси в темноте повернулась и прижала ладони к его груди.
— Ты не возражаешь против того, чтобы рассказать о нас незнакомым людям?
Алекс покачал головой и нагнулся к ее груди. Он ощутил вкус молока, едва заметные следы от кормления Коннора, и нежно пососал, радуясь тому, что она может накормить их двоих.
— А что скажешь об остальных ее словах? — прошептала Касси, и Алекс отстранился, услышав нотки страха в ее голосе. — Что, если мы принадлежим к большинству пар и не сможем остаться вместе?
Алекс заключил ее в объятия и погладил по спине.
— Тебе не о чем волноваться, — просто ответил он, — потому что я никогда тебя не отпущу.
Как и остальные семь женщин на групповом занятии, Касси была замужем за мужчиной, который девяносто пять процентов времени был просто идеальным. Как и остальные женщины, Касси в детстве чаще заботилась о своих родителях, чем они о ней, но никто никогда не ставил ей это в заслугу. А потом появился муж. Он был первым, кто заставил ее почувствовать себя особенной. Он говорил, что любит ее, и плакал, когда причинял ей страдания. Он уверял, что она одна сможет о нем позаботиться и облегчить его боль.
Как и остальные семь женщин, Касси не хотела, чтобы Алекс ее бил, но при этом понимала, что он не может себя сдержать. Верила, что в некотором роде это и ее вина, что она не смогла избежать побоев. Жалела мужа. Ей удавалось убеждать себя, что этого больше никогда не повторится, потому что так часто в жизни решала непростые ситуации, что просто ради собственного спокойствия должна была поверить в свою способность улаживать проблемы.
О да, были и награды. Цветы, нежность и улыбки, предназначенные только ей, — ее жизнь была лучше, чем у других.
Но, как и остальные женщины, Касси понимала, что это ненормально — замирать, когда муж касается твоего плеча, потому что неясно, чего ожидать — поцелуя или удара. Она понимала, что в этом не всегда ее вина. Что она не должна несчастьями компенсировать свое счастье.
Доктор Пули сидела в кругу с женщинами, многие из которых, к удивлению Касси, были хорошо одеты, с правильной речью. Она почему-то ожидала, что окажется рядом с женами дальнобойщиков или с женщинами, живущими на государственное пособие. Первые несколько минут она сидела тихо, назвала только свое имя, когда знакомилась, и не сводила глаз с синяка в форме тюльпана на ключице у женщины напротив.
На сегодняшнем занятии они делились своими историями. Доктор Пули хотела, чтобы каждая вспомнила, когда муж впервые применил к ней насилие. Касси выслушала адвоката, которая рассказала о любовнике, с которым живет и который, услышав, что она собирается пойти куда-то с коллегами, закрыл ее в ванной на двое суток. Еще одна женщина плакала, когда описывала, как муж вытащил ее с вечеринки, обвинив в том, что она слишком долго разговаривает с соседом, а потом бил по лицу, пока не выбил два зуба, пока не хлынула кровь, так что она вообще не смогла говорить. Остальные рассказывали, как в них швыряли разными предметами, как ломали им кости, как разбивали оконные стекла.
Наконец Касси осталась единственной, кто не поделился своей историей. Она смущенно посмотрела на доктора Пули и стала описывать день, когда вернулась из Чикаго с лекции. Она рассказывала о том, что вылет задержали, об обвинениях Алекса, тщательно подбирая слова, чтобы не выдать, кто ее муж по профессии и не открыть его имя. С каждым словом ей становилось все легче, как будто все эти годы она носила на сердце камень и только теперь смогла сбросить этот груз. Когда она закончила, рассказав о ребенке, который должен был родиться, по ее щекам бежали слезы, а доктор Пули обнимала за плечи.
Удивившись тому, что потеряла самообладание, Касси поспешно вытерла слезы.
— Теперь у меня есть сын, — гордо сказала она. — Мой муж прекрасный отец. — И уже тише, как будто оправдывая Алекса, добавила: — У него самого такого никогда не было.
Когда сеанс закончился, женщины стали собирать свои сумочки и хрупкое понимание, чтобы нести их домой, но Касси задержалась. Она дождалась, пока они с доктором Пули остались одни, и легонько прикоснулась к ее плечу.
— Спасибо вам, — поблагодарила Касси дрожащим голосом. — Не знаю точно, за что, но… спасибо.
Психотерапевт улыбнулась.
— С каждым разом будет все легче.
Касси кивнула.
— Я ожидала, что придется защищаться. Что никто не сможет понять, как я могу любить Алекса после того, что он сделал. Думала, все будут смотреть на меня как на сумасшедшую из-за того, что я так долго не уходила.
Доктор Пули кивнула.
— Все мы были на вашем месте, — сказала она.
Касси ахнула.
— И вы?
— Я была замужем за человеком, который избивал меня десять лет, — призналась психотерапевт, — поэтому я последняя, кто станет осуждать вас за решение остаться.
Она придержала дверь, пропуская Касси.
Касси не сводила с нее глаз.
— Простите… Я никогда бы не подумала…
— У нас же на лбу не написано, верно? — негромко заметила доктор.
Касси покачала головой.
— Но сейчас все изменилось? — спросила она, пытаясь унести домой как можно больше надежды.
— Да, — вздохнула доктор Пули и пристально посмотрела на Касси. — Сейчас мы в разводе.
Алекс крепко прижимался к Касси, припадая губами к горячей выемке на ее шее, когда из видеоняни, висящей у кровати, донесся крик Коннора.
Грудь начало покалывать, когда прибыло молоко, и Касси уже чувствовала, как оно стекает по бокам. Алекс требовал ласки второй раз за ночь. Сейчас он лежал на спине, уставившись в потолок и сжав зубы.
— Ради бога, Касси! — злился он. — Неужели ты не можешь его заткнуть?
Она набросила атласный халат персикового цвета и направилась к двери.
— Я через минутку вернусь.
Как выяснилось, ничего страшного, просто соска оказалась у Коннора под шейкой, когда он пошевелился. Касси гладила сына по спинке, дожидаясь, пока утихнут всхлипы, и думая о том, какой он беспомощный.
