Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 156
— Я пригласил сюда всех, кто имеет к этому делу хоть малейшее отношение, на случай если вы или кто-то ещё пожелает что-нибудь выяснить, — сказал Мел, обращаясь к Уэзерби. — Я считаю, что нам с вами — и главным образом вам — предстоит решить, должны ли мы на основании имеющихся данных предупредить командира рейса два. — В эту минуту Мелу снова вспомнилось то, что он на время выбросил из головы: ведь командиром рейса два был его зять Вернон Димирест. Потом, сказал себе Мел, он ещё успеет хорошенько подумать о некоторых вытекающих отсюда последствиях. А сейчас не время.
— Вот что. — Вид у Берта Уэзерби был довольно мрачный. Он обернулся к Тане. — Какое бы решение мы ни приняли, я считаю, что следует поставить обо всём в известность главного пилота. Разыщите Ройса Кеттеринга. Если он ещё на базе, давайте его сюда.
Капитан Кеттеринг, главный пилот «Транс-Америки», испытывал самолёт номер 731-ТА перед его отправкой в рейс два.
— Есть, сэр.
Таня направилась к телефону; в это время зазвонил другой аппарат. Мел взял трубку.
Говорил руководитель полётов — в ответ на запрос Мела, поступивший несколько минут назад на КДП.
— Сообщаю запрошенные вами сведения о самолёте «Транс-Америки», выполняющем рейс два.
— Давайте.
— Взлетел в двадцать три тринадцать по местному времени.
Мел бросил взгляд на стенные часы. Было десять минут пополуночи: самолёт летел уже без малого час.
Руководитель полётов продолжал:
— КДП Чикаго передал самолёт Кливлендскому центру в двадцать четыре двадцать семь; Кливленд, в свою очередь, передал самолёт Торонто в час ноль три, то есть семь минут назад. По сообщению Торонтского центра, самолёт находится в настоящий момент близ Лондона, провинция Онтарио. Если вас интересует, могу сообщить дополнительные данные: высоту, скорость, курс…
— Пока достаточно, — сказал Мел. — Благодарю.
— Тут вот ещё что, мистер Бейкерсфелд. — И руководитель полётов пересказал сообщение Патрони: полосой три-ноль нельзя будет пользоваться ещё по меньшей мере час.
Мел нетерпеливо слушал. Сейчас на первом плане были другие, более важные дела.
Повесив трубку, Мел передал Уэзерби данные о местонахождении самолёта.
Таня тоже положила трубку и сообщила:
— Капитана Кеттеринга нашли. Он сейчас придёт.
— А эта женщина — жена подозрительного пассажира… Как, кстати, её зовут? — спросил Уэзерби.
— Инес Герреро, — сказал Ордвей.
— Где она?
— Пока неизвестно. — Ордвей добавил, что полицейские прочёсывают аэропорт, хотя, возможно, этой женщины давно уже здесь нет. Управление городской полиции тоже поставлено в известность, и полицейские проверяют каждый автобус, прибывающий в город из аэропорта.
— Она была здесь, — сказал Мел, — но тогда мы ещё ничего не знали…
— Не очень-то мы были поворотливы, — проворчал Уэзерби и поглядел на Таню, а потом на инспектора Стэндиша, который пока не произнёс ни слова. Таня поняла, что Уэзерби с досадой вспомнил сейчас, как он от неё отмахнулся: «Бросьте вы!» — Придётся нам всё-таки информировать командира экипажа, — сказал он. — Пусть у нас пока одни только предположения, он имеет право знать о них.
— Может быть, сообщить приметы Герреро, чтобы капитан Димирест мог последить за ним, не привлекая его внимания? — сказала Таня.
— Если вы найдёте это нужным, — сказал Мел, — тут мы можем вам помочь. Есть люди, которые его видели.
— Хорошо, — сказал Уэзерби, — сейчас мы этим займёмся. А пока что, Таня, свяжитесь с нашим диспетчером. Скажите, что через несколько минут нам надо будет передать важное сообщение рейсу два — пусть подключат спецсвязь. Я хочу, чтобы это прошло по закрытому каналу, а не в открытый эфир. Пока ещё не время оповещать всех.
Таня снова взяла трубку.
Мел обратился к Банни:
— Как вас зовут?
Она назвала себя, явно нервничая. Взоры всех были обращены на неё. Мужчинам невольно бросился в глаза её пышный бюст. Уэзерби чуть не присвистнул, но вовремя сдержался.
— Вы поняли, о каком пассажире идёт речь? — продолжал Мел.
— Я?.. Нет, не совсем…
— Его зовут Д. О. Герреро. Вы, кажется, час назад выписывали ему страховой полис, так?
— Да.
— Вы при этом хорошо к нему присмотрелись?
Банни покачала головой.
— Нет, особенно не присматривалась. — Ответ прозвучал тихо. Банни облизнула губы.
Мел с удивлением на неё поглядел.
— Когда я говорил с вами по телефону, мне показалось…
— Страховалась уйма народу… — попыталась оправдаться Банни.
— Но вы же сказали, что вам запомнился этот пассажир!
— Нет, это был какой-то другой.
— Значит, вы не помните пассажира по фамилии Герреро?
— Нет.
Мел был озадачен.
— Разрешите мне, мистер Бейкерсфелд. — Нед Ордвей шагнул вперёд и пригнулся почти к самому лицу Банни. — Не хотите впутываться в это дело, так, что ли? — Голос Ордвея звучал резко — это был типичный голос полицейского; мягкого тона, каким Ордвей разговаривал с Инес Герреро, не было и в помине.
Банни вздрогнула и отшатнулась, но промолчала.
— Так или нет? Отвечайте! — настаивал Ордвей.
— Я ничего не знаю.
— Неправда! Знаете. Вы не хотите помочь, потому что боитесь, как бы для вас чего худого не вышло. Мне таких, как вы, видеть приходилось. — Ордвей говорил презрительно, швыряя слова ей в лицо. Он был груб, беспощаден — Мелу впервые открывалась эта сторона его натуры. — Ну, так вот что я вам скажу, красотка. Если вы боитесь неприятностей, то на них-то вы как раз и нарываетесь. Если же хотите избежать их — пока не поздно — надо отвечать на вопросы. И отвечать быстро! Нам каждая секунда дорога.
Банни молчала — её била дрожь.
— Послушайте, девушка, — сказал Мел. — На этом самолёте около двухсот человек. Не исключено, что их жизнь в опасности. Я спрашиваю вас ещё раз: вы помните человека по фамилии Герреро?
Банни медленно опустила голову.
— Да.
— Опишите его, пожалуйста.
Сначала запинаясь, потом всё увереннее Банни принялась описывать внешность Д. О. Герреро.
Все напряжённо слушали, и портрет Герреро возникал перед их мысленным взором: худой, костлявый человек, бледное лицо с ввалившимися щеками, острый подбородок, тонкие губы, рыжеватые усики, длинная тощая шея, трясущиеся руки, всё время нервно перебирает пальцами. Оказалось, что у Банни весьма острый, наблюдательный глаз.
Уэзерби, сидя за столом Мела, записывал этот словесный портрет для радиограммы Вернону Димиресту, которую он уже начал составлять.
Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 156
