Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 128
Большое следствие было. Хто-то из района назад в деревню не вернулся… Как забрали – так с концами. Анну Сковородину больше не видели, потому как она замужем за Федором Хмурихиным была. А дед и отец Федора до смуты ямской двор держали. Вон еще, Любка Потехина, внучка Петра Потехина, чьи поля к горе Бугру зерном засеяны, без вести пропала. Константина Заплетаева до сих пор нет, он с войны с ранением вернулся, правую руку до локтя взрывом оторвало, демобилизовали как калеку. Он бригадиром поставлен был, но его в тот день на заимке не было, бычков на Греми-горе пас. Прохора Горюнова нет. Мария тоже сгинула за то, что бочки подальше на берег не вытащила… кажный житель нашей деревни под подозрением состоит до сих пор.
– Мария… – догадываясь, о ком идет речь, холодно спросил Иван. – Кто такая Мария?
– А я чевой-то, не говорил хто такая Машка? – удивился дед Шишка.
– Нет.
– Так то Михаила Прохорова дочка, из Жербатихи. Отец-то ее коней держал, поля свои были, зерном торговал. Потом посадили его, а дочка, еще махонькой, к Мельниковым на заимку убежала. Жила у них, пока тех не сослали на Севера. Когда Мельниковых выселили, ее в интернат в район забрали, как безотцовщину. Сюда, в деревню, она потом, лет двадцати вернулась, во время войны. Комсомолка была, активистка! Бабы ее на руководящую должность выбрали сразу, бригадиром. Ночь-полночь, а она – все в седле. То на полях, то на ферме, в район ускачет. Ох и непоседа была. Как ни старалась, а все одно… упрятали.
– И что, так от нее… от них, – поправился Иван, – так и нет каких-то вестей?
– Какие ж тебе вести, мил человек? – развел руками хозяин дома. – Тут-ка дело государственной важности, золото пропало. Много золота! Все его видели, и вдруг его в одночасье не стало. Какая тут может быть весточка? Хтой-то за это должен отвечать. Крайний всегда найдется. Так или нет?
– Не знаю… – задумчиво ответил гость.
– Так што тогда спрашиваешь? – И тише: – Али не знаешь, в какие времена живешь? Тут еще с хлагом тем, занятная история произошла.
– С каким флагом?.. Что за история?.. – насторожился Иван.
– Который Машка в район повезла. А вместе с ним, слиток золотой. Так вот, не довезла она кирпич-то, по дороге потеряла. До сих пор никто найти не может. Хлаг и бумаги привезла, а золото – нет!
– Сумка дырявая была…
– Да нет же, сумка из кожи, целая. А только сдается мне, не дается то золото в руки тем, кому оно не принадлежит.
– Разве может такое быть?
– Может! В жизни много таких историй бывало на моем веку. Отец и дед мне рассказывали. А деду – его отец. Вот, скажем, сворует вор какую-то вещь, а она от него вскорости также уйдет, как досталась. Или обманет купец крестьянина, а этот обман ему боком выходит. Так же и тут. Хотели Советы взять добро, но… видно, золото не ихнее, поэтому и ушло, не досталось.
– Тогда чье оно? – зная правду происхождения клада, но не открывая тайну, продолжал играть роль любопытного гостя Иван.
– Чей хлаг и бумаги – тот и хозяин золота! – в который раз поднял вверх палец дед Шишка.
– А чей флаг был? Иностранный или царский?
– Хто его разберет? Я не видел, бабы смотрели, говорят, ничего в нем толкового не было. Шелковое полотно, а на нем, с угла в угол, полосы черно-рыжие. Из района потом слухи дошли, что хлаг-то – адмиралтейский, от самого Колчака… Знать, и золотишко ему принадлежало.
Дед на некоторое время замолчал, загадочно посмотрел куда-то в угол, покачал головой:
– Думаю, Мельниковы знали, кому все добро принадлежало да помалкивали. Сейчас и спросить некого, сгинули все…
– Да, Семен Михайлович! – потупив взгляд и опустив голову, проговорил Иван. – Занятную ты мне историю рассказал. Если бы мне ее кто другой поведал – не поверил.
– А мне што? Хошь верь, хошь не верь – все едино. У меня вон, вся деревня свидетельствовать будет, в кажном дворе подтвердят, што и как было, – с некоторой обидой проговорил дед Шишка. – Мне врать резону нет.
– Да что ты, Семен Михайлович? Верю я тебе! – успокоил его гость. – Другое меня угнетает: сколько вокруг этой истории с заимкой жизней человеческих загублено… и зря! Жили люди, работали для себя и для других людей, никому не мешали… а тут, вдруг разом, в один день пришли, отобрали все…
– Так это… так! – устремив на гостя взгляд, в котором светились искорки любопытства, соглашался дед Шишка. – Всех единым разом, вместе с ребятишками.
– Сослали, голодом заморили… – голосом полным обиды продолжал Иван и осекся, понял, что проговорился.
– А ну-ка, гость ты мой дорогой, подожди! Где-то я тебя, однако, видел… уж не из Мельниковых ты будешь?!
Иван не стал отпираться. Зачем? В военном билете все равно написана его настоящая фамилия. Внимательно посмотрев на гостеприимных хозяев, молча кивнул головой: да.
– А ить я смотрю на тебя цельный вечер и не могу понять, на кого ты похож? Лицо шибко знакомое. Вот только сейчас в голову сознание пришло. – Радостно обратился к супруге: – Фекла! Наливай! Так это же Степан, старший сын Никифора Мельникова!!!
– Ой ли, Божечки!.. – вскочив с места, всплеснула руками бабушка и прослезилась. – Степка! Да я ж тебя еще таким, – показала ладонью на уровне стола, – помню!
– Как же отец, мать? – с округлившимися глазами лопотал ошарашенный дед Шишка.
– Да нет же, – качая головой, ответил гость. – Я не Степан, а его сын Иван.
– Иван?! – в один голос переспросили хозяева. – А где же… Степан? Где все?
На этот вопрос он молча протянул жилистую руку к столу за кружкой, сухо предложил хозяевам выпить:
– Помянем…
День клонится к вечеру. По-осеннему низкое, холодное солнце запуталось в тяжелых тучах. Покатые горы вытянулись притаившейся перед прыжком рысью. Угрюмый лес нахохлился озябшим вороном. Молчаливые, темные стволы деревьев поникли прогнувшимися от тяжести влаги ветвями. Узкая дорога пьяно тычется между пригорками и оврагами, выбирая легкий путь. Взбитая многочисленными копытами лошадей грязь похожа на сбежавшую через край кастрюли без недосмотра нерадивой хозяйки ржаную опару. Вязкая жижа сметаной липнет к сапогам, предательски скользит под рифленой подошвой, неприятно чавкает зажиревшей лягушкой.
Идти по такой дороге после дождя тяжело и небезопасно, можно упасть в лужу и испачкать одежду. Рядом с дорогой скачет пугливым зайцем плотная тропинка. Набитая ногами людей дорожка дает путнику нужное направление, да шагать по ней быстрее и легче.
Иван неторопливо бредет сквозь лес на заимку. В его руке посох деда Шишки. На плечах старая суконная куртка с плеч старика, на голове заношенная шапка: так теплее и удобнее. Военную фуражку и китель он оставил у Глазыриных. Дед Семен хотел идти на Мельниковскую заимку вместе с ним, да жена не пустила:
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 128
