Джоанн Харрис - Леденцовые туфельки

Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 143

— Но это же несправедливо!

Зози улыбнулась.

— Никто и не говорит, что это справедливо, — сказала она, — Речь идет о том, чтобы держать себя в руках. Ты становишься взрослой. Овладеваешь нашим мастерством. И авторитет матери начинает значить для тебя гораздо меньше. Это ее тревожит, даже вызывает страх. Ей кажется, что это я отнимаю тебя у нее, что это я учу тебя тому, чему сама она научить тебя не может. Вот почему я должна уйти от вас, Нану. Пока не случилось нечто такое, о чем мы обе потом пожалеем.

— А как же наш праздник? — спросила я.

— Если хочешь, я останусь до праздника. — Она обняла меня и крепко прижала к себе. — Послушай, Нану. Я понимаю, как тебе тяжело. Но я хочу, чтобы у тебя было то, чего никогда не было у меня. Семья. Дом. Собственная комната. И если этому ветру нужна жертва, то пусть он возьмет меня. Мне нечего терять. И потом… — Она слегка вздохнула. — Я не хочу успокаиваться, не хочу жить на одном месте. Не хочу всю жизнь думать: интересно, а что же там, за соседним холмом? Я бы все равно ушла — раньше или позже; а теперь время как раз подходящее, ничуть не хуже любого другого…

Она укрыла нас обеих пледом, и я крепко зажмурилась, стараясь не плакать. И все равно где-то в глубине горла торчал какой-то комок, словно я картофелину целиком проглотила.

— Но я же люблю тебя, Зози…

Я не могла видеть ее лицо (глаза у меня по-прежнему были закрыты), но слышала, как горестно и протяжно она вздохнула — воздух вырвался у нее из груди с такой силой, словно его поймали в ловушку и долго держали под семью замками, а может, и в подземелье.

— Я тоже люблю тебя, Нану, — сказала она.

Мы еще долго сидели, завернувшись в плед. Снова поднялся ветер, и я была даже рада, что на Холме почти нет деревьев, — у меня в душе бушевала такая буря, что мне бы ничего не стоило с треском повалить любое дерево, разнести его в щепы, лишь бы убедить Зози остаться, лишь бы этот ветер согласился взять вместо нее кого-то другого.

23 декабря, воскресенье

Ах какой спектакль! Я же говорила вам, что в другой жизни могла бы сделать отличную карьеру в кинобизнесе. Великолепно сыгранная мною роль безусловно убедила Анук — семена сомнений прорастают быстро, — и это будет весьма мне на руку в канун Рождества.

Вряд ли она расскажет Вианн о нашем разговоре. Моя маленькая Нану — девочка скрытная; она не станет так просто делиться своими мыслями. Тем более мать так ее разочаровала, несколько раз солгав ей, а в довершение всего еще и выгоняет из дома ее лучшую подругу…

Анук умеет и промолчать, и притвориться, когда нужно. Сегодня, правда, лицо у нее несколько осунулось, но вряд ли Вианн пожелала обратить на это внимание. Она слишком занята, готовясь к завтрашнему торжеству, чтобы удивляться, почему у дочери пропал к нему всякий интерес, или задать себе вопрос, где Анук болталась весь день, пока она пекла пирожные и варила глинтвейн.

У меня, разумеется, тоже есть кое-какие планы, которые нужно довести до конца. Только они имеют не столь кулинарную направленность. Магия Вианн — в теперешнем ее виде — на мой вкус, какая-то чересчур домашняя. Только не думай, Вианн, что я ничего не замечаю! Весь дом буквально пропитан волшебными соблазнами и мелкими чудесами, которые пахнут лепестками роз и миндальным печеньем. Да и сама Вианн — в своем красном платье, с красным шелковым цветком в волосах…

Ну и кого ты пытаешься провести, Вианн? Нечего и стараться, ведь я это делаю в сто раз лучше!

Я сегодня почти весь день бегала по делам. Нужно было кое-кого повидать, кое-что сделать. И сегодня же я выбросила в помойку все, что еще оставалось от тех жизней, которыми я пользовалась в последнее время, — я имею в виду Мерседес Демуан, Эмму Виндзор и даже Ноэль Марселен. Должна признаться, что сделала это не без душевной боли. Но долой балласт — он только замедляет полет, и, кроме того, все это мне больше не понадобится.

Затем нужно было нанести нескольких светских визитов. Навестить мадам из кафе «Стендаль», которая делает такие успехи; Тьерри Ле Трессе, который все это время шпионил за chocolaterie из-за ближайшего угла, тщетно надеясь застать там Ру; и самого Ру, который съехал из своей ночлежки неподалеку от кладбища и перебрался прямо на кладбище, где домом ему служит одна маленькая часовенка.

Часовня, кстати сказать, вполне уютная. Такие склепы и часовни строили для богатых мертвецов в те времена, когда столь роскошные апартаменты живым беднякам даже не снились. В общем, с помощью регулярно поставляемой дезинформации, а также изрядных порций сочувствия, слухов и лести — не говоря уж о деньгах и моих особых лакомствах, которыми я постоянно его снабжала, — я добилась от Ру если не доверия и признательности, то по крайней мере присутствия на рождественском празднике в нашей chocolaterie.

Я отыскала Ру на задах кладбища, у стены, которая отделяет его от улицы Жана Леместра. Это довольно далеко от центрального входа, здесь полно заброшенных могил с треснувшими и совсем разбитыми надгробиями, которые словно прячутся среди куч компоста и мусора вместе с бродягами и отщепенцами, греющимися у костерка, разожженного в большой жестянке.

Сегодня я их там насчитала с полдюжины; все одеты в чересчур просторные пальто с чужого плеча и башмаки, такие же потрескавшиеся и загрубевшие, как их руки. По большей части это старики — молодые все-таки еще могут заработать деньжат хотя бы на Пигаль, где молодость всегда пользуется спросом. Один из бродяг кашлял так часто и мучительно, словно этот кашель зарождался у него где-то в глубине легких и с трудом прорубал себе выход наружу.

Представители этого тесного мужского кружка без любопытства посматривали на меня, пока я пробиралась к ним среди заброшенных могил. И Ру тоже встретил меня своим обычным равнодушным «опять ты».

— Рада доставить тебе удовольствие. — Я сунула ему сверток с едой — кофе, сахар, сыр, несколько сосисок из лавки мясника за углом и несколько тонких блинчиков из гречневой муки, чтобы заворачивать в них сосиски. — Только с кошками на этот раз не делись.

— Спасибо. — Наконец-то он слабо улыбнулся. — Как там Вианн?

— Прекрасно. Но скучает по тебе.

Эта маленькая лесть всегда попадает в цель.

— А Господин Толстый Бумажник?

— Ходит кругами.

Мне удалось убедить Ру, что Тьерри обратился в полицию только для того, чтобы снова переманить Вианн на свою сторону. Я не вдавалась в подробности обвинения, но мне удалось заставить его поверить, будто дело прекращено за недостатком улик. И теперь, сказала я, единственная опасность заключается в том, что Тьерри — если Вианн вдруг слишком быстро переметнется на сторону Ру — в приступе гнева может запросто выгнать ее из дома и лишить chocolaterie, а потому ему, Ру, следует проявить терпение и немного подождать, полностью доверившись мне. Пусть пыль уляжется. А уж я постараюсь объяснить Тьерри, каково истинное положение вещей.

Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 143